— Я это печенье весь день пекла! Сама! Для тебя…

Мальчишка оглянулся, насмешливо пройдя по мне взглядом. Каким-то слишком взрослым и ироничным. И на косички посмотрел, и на гольфики, и на щеки мои, покрывшиеся розовиной. Развернулся и подошел ко мне.

Вырвал из рук коробку, которую почему-то, мне расхотелось отдавать.

Я надуто наблюдала, как он небрежно разрывает бумагу и открывает крышку.

Сильно покраснела, когда он заглянул внутрь и приподнял брови, колко усмехнувшись. Ладно, печеньки были немного корявыми, но в целом, по моему мнению было хорошо. Я украсила звездочки разноцветной посыпкой. От них исходил яркий запах сливок и корицы, которую я так люблю. Однако, теперь мне они не казались красивыми, напротив — ужасными. И все от его колючего ледяного взгляда.

Он издал смешок и показал мое творение всему классу. Просто взял и выставил напоказ. Одноклассники громко заулюкали. А мне было стыдно. Я ведь ему почти в любви призналась, а он… невежественный, злобный и… и плохой.

— Ладно уж, Синичкина, — закрыл коробку и прошел мимо.

— Синицына, — пробормотала я тихо.

Надулась и обернулась, глядя, как он уходит в раздевалку.

Девчонки стояли неподалеку и смеялись надо мной. А больше всех смеялась моя сестрица Аленушка. Она даже за живот держалась. Я после этого с ней две недели не разговаривала.

На следующий день мы поехали в гости к Михайловой на день рождение. Я сидела в кресле, надув губы, вспоминала вчерашний день. Это был самый позорный позор в моей жизни. Девчонки всю обратную дорогу надо мной потешались. Аленушка дома рассказала маме, и та тоже посмеялась над моим признанием.

Обидно было до слез. Я никак не могла вникнуть в атмосферу праздника.

И тут я увидела Маркушу, восседавшего в другом кресле. Раньше он никогда не приходил, а с того дня стал постоянно появляться в доме Михайловых. На всех праздниках.

— Привет, — пробурчала ему, разгладив складки на платье и поправив косички.

Маркуша повернул голову и мрачно посмотрел на меня. А потом в его огромных лазурных глазах появились озорные бесята.

— А ты еще кто такая? Что-то я тебя не помню.

Это явно была издевка. Я вспыхнула, но взгляда не отвела.

— Синицына.

— Ааа, это ты, Синичкина… — качнул головой, будто вспомнил. — Привет.

Опустила глаза на коробку в его руках.

Это было мое печенье.

— Зачем ты его принес? — удивилась я."

"— Для подарка, — со смешком сообщил он, взмахнув своими черными ресницами.

— Как это?

— Дарить же что-то надо. У меня больше ничего нет. Ничегошеньки своего.

— Но я спекла его для тебя! Так нельзя! — я быстро и шумно задышала. — Это было мое признание! От всего сердца!

— Признание? — хитро улыбнулся мальчишка. — Ты уверена, маленькая Лиззи, что оно мне нужно? Тем более… печенье твое на вид не очень.