— Так ведь никто не предполагал, — язвительно вставил Генрих Янович и пронзительно посмотрел на преступницу. Преступница вдруг ему улыбнулась дрожащей улыбкой. Дед величественно отвернулся.

А может, и обойдется, кто их знает? Может, у них и вправду… любовь?

— Потом была игра с телефоном, который не звонил, — все для деда, чтобы он ничего не заподозрил. Вы ведь пообещали ему, что больше не станете видеться с Павликом, да? И разыграли сценку с неведомым московским приятелем, которого называли дусей и объяснялись в любви. Правильно?

Вероника кивнула.

— Господи, какой разврат! — пробормотала Элеонора Яковлевна, содрогнулась и погладила Оленьку по плечу. — До чего могут дойти эти молодые!

— Я пообещала, потому что дед сказал, что я его сведу в могилу. А Пашке я сказала, что попробую все же его уговорить. Ну вот. А дед никак не уговаривался. Я тогда Пашке записку написала, чтобы он уезжал, и под дверь сунула.

— Я знаю.

— Откуда? — поразилась Вероника и вытерла слезы. — Никого же не было в коридоре!

В коридоре не было, подумала Марина быстро. Зато на балконе оказалось полно народу.

— Я не знала, что он приедет, — объяснила Вероника, — я его просила не приезжать. А он заявил, что такой подходящий случай всем все открыть — и деду, и его… маме. Он сказал — ты потом ни за что не решишься. Давай сейчас. А я боялась очень. Я хотела, чтобы он уехал."

"— Да что мы?! Разбойники с большой дороги, что ли? — вдруг пронзительно вопросила Валентина Васильна и высморкалась в носовой платок в крупную синюю клетку. — Мы что, своим детям враги, что ли? Боялась она! Подумаешь, трусиха какая! Нужен тебе мужик, так и стой на своем, никому не отдавай! А то боится она! Волков бояться, в лес не ходить!

— Все от чувств-с, — поддержал Генрих Янович. — Такое смятение ума у них делается, что себя не помнят-с.

Марина улыбнулась потихоньку.

— Вторая наша парочка, — ни с того ни с сею вступил генерал Тучков, о котором все забыли, — это Оленька и Геннадий Иванович. Прошу прощения.

Геннадий Иванович покраснел пятнами и независимо подтянул пояс штапельных брючат.

— О как! — задумчиво провозгласил Павлик. Огромной ручищей взял Веронику за штрипку джинсов, притянул к себе и поставил рядом.

Элеонора ахнула. Валентина захохотала басом.

— Па-азвольте! — очень грозно крикнул Геннадий Иванович. — Па-азвольте!

Оленька куталась в шальку, молчала, прятала глаза. Свеча горела на столе, свеча горела.

— Нет, Геннадий Иванович, — успокоительно сказал Тучков Четвертый, — я вовсе не собираюсь вас… в чем-то обвинять. Правда. Просто ваши… шатания по лесу тоже сбили меня с толку. У вас в лесу были романтические свидания?

— Мама, пойдем отсюда, — из платка сказала Оленька и проворно поднялась.