На наш с вами век, Элеонора Яковлевна, их должно хватить, даже если сейчас мы прикончим несколько тысяч.

— Прикончим? — пробормотала Оленька растерянно.

— Не слушай никого, деточка. Заткни ушки. Мама потом тебе все, что надо, расскажет. Ну, деточка. Прошу тебя.

— Ну все, — вдруг сказал от окна Павлик, — побазарили, и хорош. Федор, ты… говори, а вы, мамаша, успокойтесь. Возьмите себя в руки. Нам тут рассиживаться неохота. Так кто помер-то… не своей смертью?

— Свят, свят, — перекрестилась бабуся Логвинова, — батюшка Ферапонт всуе не велит упоминать…

— Кого, бабуся? — весело спросила Вероника.

— Да ея… С косой-то которая!

— Вадим не падал с лошади просто так, — неожиданно бухнул Тучков Четвертый. — Из кустов в лошадь выстрелили вот этой железкой. — Он помахал перед собравшимися острой спицей, которая нестерпимо сверкнула на солнце — раз и еще раз.

— Е-мое, — сказал Павлик отчетливо.

— Вот именно, — согласился Федор.

— А… при чем тут Вадим? — растерянно спросила Вероника. — Разве дело не в утопленнике, которого нашла Марина?

Федор покосился на Веронику:

— Пока нет, не в нем. Пока дело в том, что Вадим тоже был убит. Вчера я думал, что из трубки дунули, а сегодня думаю, что из детского арбалета выстрелили. Тут этих арбалетов продается — на каждом шагу. С резиновыми стрелами. Видели?

— Федор Федорович, немедленно прекратите нас расстраивать! — Это, конечно, Элеонора Яковлевна.

— Разве я расстраиваю? — удивился Федор. — Все еще впереди. Странный способ убийства, странное оружие, все очень странное. Но наш убийца тоже человек… странный.

— Ну кто, кто?

— Вероника!

— Дед, ну что такое? Что он все тянет и тянет, я больше не могу!

— Дело в том, что у нас перед глазами было не только убийство, но и еще некоторым образом…

— Что?!

— Вероника!

— Любовный роман, — договорил Тучков быстро, — вернее, даже два. Нет, три.

— Три романа? — бодро удивилась Юля.

— Один из них окончился трагически. Вадим погиб, и Галя пока… не в себе."

"— Его лошадка сбросила, — пробормотала бабуся Логвинова, опять устраиваясь подремать. Глаза у нее закрывались. — Он на лошадке, а она, стало быть, его… товокнула… норовистая, видать, лошадка…

— А какие еще… романы?

Федор Тучков вздохнул с тоской и посмотрел на Марину. Как она его понимала!

— Есть еще Вероника и Павлик Лазарев и Геннадий Иванович с Оленькой.

Стало так тихо, что показалось, будто мальчишки со своим мячом ворвались прямо в директорский кабинет.

— Димон, держи!! Димон!! Да он не вратарь, а Филимонов, блин!

— Сыночек? — тихим голосом спросила Валентина Васильна. — Ты что? С этой кошкой драной… встречаешься?

Дед Генрих Янович крякнул, сорвал очки и швырнул на стол.