— Жена? Нет! Ты, — поднимает в мою сторону трость, — падшая женщина! Для таких как ты отдельный котел в аду! С такими же блядями! Ты бы еще ему отсосала!

— Да, может, и отсосала бы! Не твое дело!

— Вот поэтому с вами эти кобелины и нюхаются! На все готовы! Любую дырку подставить!

— Да жена я ему!

— Лживая стервь!

— Да пошла ты!

— Палками забить тебя мало! Семью разрушаешь! У него же, наверное, дети!

— Ага, аж двое, — раздается смешливый голос Егора.

Оглядываюсь. Стоит у открытой двери машин, облокотившись о крышу.

— Бессовестный, — старушка плюет себе под ноги, — потом у жене пойдешь, да? — переводит на меня взгляд. — Он же и жену после тебя потащит в кровать. По его роже видно, что ничего святого!

— Кто-то ту свою историю жизни нам рассказал, — хмыкает Егор и прижимает руку к груди, — сочувствую, бабуль."

"— Ты же потом жалеть будешь, а поздно! — старушка машет тростью. — На коленях поползешь за женой, а ты, — опять тычет тростью в мою сторону, — останешься одна! несчастная, одинокая! На чужом счастье своего не построишь.

— Михаловна! — к поборнице нравов спешит вторая бабка в красном берете. — Чо ты тут разоралась?

— Да вот! Погляди на них! Совсем стыд потеряли! Как кролики сношались в машине…

Я смотрю на Егора, который озадаченно чешет бровь:

— Вот оно как… Уже сношались, — смеется, — я как-то пропустил этот момент.

— Так они же поди из этой лавки разврата вышли!

— Надо закрыть ее!

— Так я уже сколько писем написала!

— А вы сами туда заглядывали? — насмешливо спрашивает Егор.

Две пары мутных глаз смотрят на него с дикой ненавистью.

— Зря, — вздыхает Егор. — Там акции, скидки.

— Да что мы там не видели?! — рявкает первая бабка.

— Какая у вас насыщенная жизнь-то была, если вас не удивить, — спокойно говорит Егор, но я вижу, что он едва сдерживается от смеха.

— Ни стыда ни совести! — подытоживает бабулька в красном берете, подхватывает подружку под локоток и ведет прочь. — И не стыдно ведь. Слюнявые стоят. Хоть бы рты вытерли!

Касаюсь кожи вокруг губ. Липкая. И это не слюни. Это наша сладкая смазка. Вместо того, чтобы пристыженно нырять в салон машины и искать салфетки, я перевожу взгляд на Егора и прыскаю от смеха:

— Любовница.

— Коварная, — захлопывает дверцу, медленно обходит капот и двигается на меня медленным и плавным шагом, — бессовестная любовница, — встает вплотную, — касается моего лица, — которую я сейчас как следует засосу.

— Егор!

Затыкает мой рот поцелуем, стискивая в объятиях, в которых я задыхаюсь.

— Вот же прелюбодеи! — доносится до нас старушечий голос. — Да чтоб тебе жена твои колокольчики оторвала!

— А что жена по этому поводу думает? — выдыхает в губы Егор аромат химозного банана, клубники и ванили.