Да хоть бы тот же Соловей-разбойник. А говорящие коты — это фамильяры. И живут они с людьми, а не в лесу.

— Так! — погрозила я ему пальцем. — Ты мне тут брось! Пока что все, о чем я в сказках читала, подтверждалось. И Кощей Бессмертный, и Змей Горыныч, и Китеж-град, и Колобок, и избушки на курьих ножках, и даже Лукоморье. Не говоря уж об источниках воды живой и мертвой. Значит, и про кота должно быть все верно.

— Ну-ка, ну-ка, — оживился Колобок. — Это ты в сказке прочитала? В народной? Тогда должно быть правдой. В них все почти правда, разумеется, с некоторыми погрешностями.

— Нет, не в народных. А у классика литературы, в его поэме. Погоди, сейчас.

Я открыла в телефоне поисковик, нашла нужный фрагмент про Лукоморье из всем нам с детства известной поэмы[1] великого поэта. Прочитала его вслух.

Марьян молчал, а вот Колобок подумал. Пошлепал губами. Протянул:

— Нет, что-то тут не то. Сказано складно, не придерешься. Только вот, думается мне, это выдумка одного человека. Не народный фольклор и не преданья старины глубокой.

— То есть на самом-то деле нет такого дуба? — расстроилась я. — Ну как так-то? Я с детства верила в это.

Коля спросил:

— Мимоходом, а ты что скажешь? По-моему, это какая-то неправдоподобная история. Я такого дуба и кота не знаю. Вернее, дуб есть. На нем смерть Кощеева в сундуке висит. Яйцо, заяц, утка, все как положено. Но вот русалка на ветвях? Она ж помрет там. Да и кот. Что он в лесу есть будет? Не рысь же, охотиться не умеет.

Мимоходом помолчала, продолжая размеренно бежать. Потом все же что-то прокурлыкала.

— Что говорит? — проявил заинтересованность Марьян."

"— Выдумка, говорит. Дуб есть, Лукоморье. И русалки, само собой, только они по водоемам сидят и в свиту водяных входят. Коты говорящие тоже есть, как я и сказал, но все при ведьмах и колдунах фамильярами служат.

— А мне?..

— Нет, Янка, тебе не полагается, — бросил на меня взгляд Коля. — Я тебе уже говорил. Ты чародейка, не положено.

— Ну и ладно, не очень-то и хотелось, — соврала я с независимым видом.

— А вот дуба с золотой цепью, по которой бы ходил туда-сюда говорящий кот, не существует. Выдумка сказочника.

— Эх… — вздохнула я. — Такая легенда рухнула. А птица Си́рин[2] существует? А Алконо́ст[3]? А Гамаю́н[4]?

— Ну эти-то само собой. Живут, конечно. Но, Янка, ты поаккуратнее о них… Не стоит упоминать всуе. Птицы они непростые, как бы не явились по наши души. Ничем хорошим это не заканчивается.

— Так Алконост же хорошая, да? И Гамаюн?

— В чем разница? — спросил Марьян, подперев подбородок переплетенными пальцами рук, поставив локти на стол.

— Сирин — птица темная. Алконост — светлая. Гамаюн — предсказывает будущее и знает все на свете, — пояснила я. — Больше не знаю. Я вообще думала — это сказки.

— Яна, — зашипел Коля.