– Наверное, надо прочитать протокол и подписать?

– Вы ничего не хотите добавить к вашим показаниям или рассказать? – посмотрел изучающе на неё следователь. – Вы же понимаете, Дарья Романовна, что ваше добровольное признание и помощь следствию очень помогут вам в дальнейшем, – всё смотрел он на неё выжидающе, но, так и не дождавшись ответа, перешёл к «лайтовому» варианту – разговорить девушку, поменяв тон на доверительно-дружественный: – Может, вы хотите спросить о том, что вам непонятно, уточнить какие-нибудь детали?"

"– Что уточнить? – иронично дёрнув уголком рта, переспросила его Дарья и выдвинула предположение: – Как я, дождавшись, когда мои родные заснут, выбралась из дома и никем не замеченная пешком дошла до того места, где была убита госпожа Рыкова? Ну, такси же я вызвать не могла, и знакомых попросить подвезти невозможно: везде же видеокамеры по дороге и видеорегистраторы в машинах.

Следовательно, до места, где произошло убийство, я добралась пешком. Затем, всё так же никем не замеченная и не попав ни на одну камеру видеонаблюдения, каким-то образом я проникла туда, где находилась пострадавшая, имея, видимо, в своём распоряжении заранее приготовленные отмычки или ключи. Убила её каким-то способом, о котором я не знаю. После чего, непонятно как и снова никем незамеченная и не зафиксированная ни одной из следящих камер, я вытащила из помещения, дома или квартиры голое тело убитой женщины, которая была выше меня на голову и тяжелей раза в полтора, отнесла его в сторону леса и спустила в овраг. Проделав все эти манипуляции, опять-таки пешком, я вернулась домой, легла спать и была разбужена на следующее утро в семь часов утра хозяином. Вы предлагаете мне уточнить что-то из этого? – холодно смотрела она на следователя, буравящего её напряжённым взглядом и не спешившего отвечать. – Пожалуй, воздержусь, поскольку такое комментировать – только портить, – произнесла Дарья и, протянув руку вперёд, почти потребовала: – Протокол, пожалуйста.

Протокол он ей дал. И, едва сдерживая душившее его негодование и раздражение, Николай Петрович еле дождался, когда дамочка, внимательно вычитав каждое слово, записанное им, поставит наконец свою подпись, заберёт у него бегунок с временем и его подписью для выхода из Комитета и, поднявшись с места, двинется к двери.

Но и в этот момент облегчения для следователя Лямина, уже набравшего было воздуха в грудь, чтобы отвести душу, обложив опера нерадивого, не наступило, ибо эта Покровская, взявшись за ручку двери, остановилась повернулась к нему и произнесла, добивая его нервы:

– Да, Николай Петрович, должна вас предупредить, что следующие наши встречи и беседы будут проходить исключительно в присутствии моего адвоката.