Ну, как не роман? Да даже больше того, куда там книжкам, берём круче: у нас тут целая фильма кинематографическая!

Ага. Только поломают они с Вольским автору всю красоту закрученного им сюжета – подумалось с сожалением Дашке.

Не получится у них ни «развития» книжной интриги, ни секса-любви. Вольский уедет через несколько дней к своим родным и близким, а оттуда вернётся на непростую и опасную службу, закончится отпуск Дарьи, и она также уедет на свою «службу». И всё."

"Коротенький даже не романчик, а просто торопливый секс на бегу между делами на несколько дней ради здоровья и потому что их естественным образом, как двух молодых и здоровых людей, тянет друг к другу – зачем? Потерять те тонкие настройки удивительного доверия и дружеского расположения, возникшие между ними, которые ценнее в сотни раз всякого секса будут?

Да и вообще, мимолётный интим по случаю – совершенно не её история и всегда воспринимался Дарьей как неуважение к себе самой, что-то вроде отношений по типу фастфуда.

Ну куда деваться, сформировалась у неё эдакая психологическая «побочка» от воспитания прабабушкой и бабушкой и слишком раннего взросления в тринадцать лет из-за ответственности за здоровье сестрёнки, которую она взяла на себя, а ещё необходимости делать выбор профессии, отказываясь от стези музыканта.

Всё про себя и свои психологические установки Дарья отлично понимала и знала все свои «красные кнопки», и давно уже подвергла разбору и психоанализу. И хоть причина её комплексов и «заклинов» ясна и понятна, переступить через себя в некоторых моментах она не могла. Да и не собиралась – а зачем?

«Так что не получится у нас тут фильма, прости, неведомый режиссёр», – улыбалась чуть печально своим мыслям Дарья.

И, как случается частенько с непредсказуемым потоком нашего сознания, ты цепляешься за какую-то маленькую детальку, за какую-нибудь незначительную фитюльку, проскочившее мимолётно слово – и из разума вдруг выскакивает рой мыслей на совершенно иную, отвлечённую от предыдущих тему.

Вот так и с Дарьей: увидев в витрине бутика, мимо которого она проходила в этот самый момент, манекен в стильном мужском костюме, она внезапно вспомнила того странного «манекенщика» на ступеньках лестницы, ведущей к дверям Следственного комитета.

И тут же нахмурилась – где же она всё-таки видела этого мужика?

Ведь видела, точно!

И, понятное дело, память ответила ей кукишем, как бывает, когда не можешь что-то вспомнить «с наскока». Гадство, как ни напрягай память и ни старайся – ни за что не вспомнишь, хоть изведись весь от досады!

Известись окончательно от борьбы с памятью и досады Дарье не дал звонок Вольского, вышедшего из Следственного комитета и уточнявшего, где её забрать.