Умолкли плотоядные вороны и огненные сороки, перестали угрожающе шевелиться под землей саблезубые кроты и гигантские медведки. Лес был спокоен. Лес признал меня за своего.

Медведь спокойно вышагивал по густому подлеску. Он знал где идти. Отыскивал такую дорогу, где сучья деревьев не задевали наездника. Медведь не просто выполнял мой приказ. Он проявлял заботу. И это было не менее удивительно, чем окружающая меня лесная тишина.

Более того, медведь также знал, куда ему идти. Получив от меня образ морозного волка, он сразу взял след.

Интересно, подумал я, а как поведет себя этот монстр, если я уберу поводок? Мысль была любопытная, но очень опасная.

И проверять ее сейчас, явно, не стоило.

Я быстро просканировал свой резервуар энергии пустоты и убедился, что ее пока хватает. Оставалось чуть меньше половины от общего объема. Всех больше — примерно около тридцати процентов — ушло на приручение медведя. Остальное было истрачено на кольчугу пустоты и поддержание заклинания подчинения. По моим очень приблизительным расчетам у меня ее оставалось еще часа на два-три непрерывного поддержания контроля над медведем.

И тут я задумался: а что потом? Что делать с этим монстром, когда в нем отпадет надобность? И вот здесь я оказался в полнейшем тупике.

Я просто не мог его убить. Не такой я был человек. Он перешел на мою сторону. Пусть даже и под воздействием заклинания. Он помогает мне и сражается за меня. И когда я сниму поводок, он меня не тронет. В этом я был уверен, слушая тишину дикого леса.

Я никогда не был прожженным моралистом, но при этом всегда стремился поступать по справедливости. Убивать того, кто не представляет для меня опасности, я не хотел. И я решил, что отпущу зверя.

Только прикажу напоследок, чтобы он шел к Туймазинской аномалии. На этот регион, судя по имеющейся у меня информации, власть Моргреда еще не распространилась.

Приняв решение насчет медведя, я решил проверить, как дела у морозного волка. Успокоив мысли, я потянулся к нему своим сознанием. Зверь тут же откликнулся на мой зов. Увиденное глазами волка внушило мне осторожный оптимизм. Чтобы маг не убегал, зверь, недолго думая, перекусил ему обе берцовые кости на правой ноге и сейчас, оскалившись, нависал над ним всей своей тушей.

Маг лежал, прислонившись к стволу дерева. Благо, это была обычная ель, а вокруг не было особо опасных растений. Лицо мага было перекошено от боли. Он нервными движениями накладывал жгут чуть выше области перелома, чтобы остановить кровотечение. Нога ниже колена была довольно сильно разодрана. Острые концы костей торчали из страшной раны.

Надо было отдать должное смелости и хладнокровию мага. Не обращая особого внимания на смертоносного морозного волка, он размеренно продолжал свою работу, крепко затягивая жгут.