Тогда я подбежал к мощной шее поверженного зверя, осторожно схватил его зубами за толстую шкуру чуть выше холки и потянул. И вот здесь дело сдвинулось с мертвой точки. Косолапый понял, что я хочу сделать и начал по мере сил помогать мне, отталкиваясь задними лапами и загребая передней левой.

Примерно четверть часа потребовалась мне, чтобы оттащить медведя в небольшую ложбину, надежно укрытую густым кустарником. Он привалился спиной к толстому стволу упавшего дерева и принялся методично зализывать рану. Я видел, что косолапый совсем плох и, скорее всего, не доживет до вечера. Я посмотрел ему прямо в глаза и послал яркий сигнал благодарности и поддержки, подкрепив его раскатистым рычанием. Медведь, пересиливая боль и подступающее беспамятство, дернул головой и отрывисто рыкнул в ответ.

Я четко понял, что он хотел мне сказать. Единственное короткое слово:

— Иди!

Медведь знал, что битва еще не закончена и я был нужен своим бойцам. Медведь прощался со мной. Без страха и сожалений. Он просто уходил, как уходят герои. На равных со смертью."

"Я еще раз глянул ему в глаза. Это был долгий взгляд. И в нем все было понятно без слов. А потом я взрыл когтями влажную землю, сорвался с места и помчался в сторону своих бойцов, которые готовились дать отпор преобладающим силам противника.

Но добежать не успел. Меня остановил все тот же грубый голос, который учил меня сражаться с туманником:

— Вернись в свое тело, идиот! Иначе навсегда останешься тигром! Так долго быть в облике тотемного животного нельзя.

Я остановился, словно молнией пораженный. Сегодня в мои планы уж точно не входило навсегда превратиться в тигра. Я сделал пару глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание, а потом начал вспоминать, как в прошлый раз вернулся обратно в свое тело. Вроде бы я тогда не сделал ничего особенного. Просто после победы над волком посмотрел на свое тело и сразу же в него вернулся.

Но судя по паническим ноткам в голосе моего наставника, времени добежать до бункера, где сейчас лежит мое тело, у меня, вероятно, не было. Или все-таки можно успеть? Вот бы сейчас пронестись смертельным огненным вихрем через вражеские ряды, сея страх и панику в сердцах неприятеля. Вот это было бы зрелище!

— Эй, шаман! Или как тебя там? Может, хотя бы намекнешь, как быстро вернуться в свое тело? — произнес я про себя, обращаясь к своему скрытому внутреннему собеседнику.

Ответом мне была многозначительная тишина.

Все ясно. В очередной раз я почувствовал себя щенком, которого вывезли на середину реки и кинули в воду, напутствовав простым и по-отечески теплым: «Плыви!»

Можно было, конечно, и возмутиться, и поспорить, но на это совсем не было времени. Да и не такой я был человек, чтобы разменивать свою жизнь на бесполезные препирательства.