Со зрением после этого у каменного великана стало совсем плохо. Он отступил на пару шагов и замотал головой, зажимая оставшейся рукой оплавившуюся половину физиономии.

И тут рация взорвалась хриплым голосом Горина:

— Ваше сиятельство, разведка докладывает, что в нашу сторону выдвинулась рота противника в составе трех взводов, примерно по пятьдесят человек в каждом. В сопровождении — два БТРа и один танк.

— Твою ж мать! — выругался я сквозь зубы. Внутри у меня зрело недоброе предчувствие. — Расчетное время прибытия? — хмуро спросил я.

— Техника идет в объезд, чтобы миновать засеки. Личный состав, похоже, будет ждать ее прибытия. У нас есть минут двадцать-тридцать, не больше.

— С ними есть монстры?

— Нет, ваше сиятельство. Только техника и люди.

— Ясно. Продолжайте следить за лесом. Если пойдет еще волна — сообщайте. Конец связи.

Я угрюмо посмотрел на Ярцева. Тот стоял рядом и слышал весь разговор. В его глазах был немой вопрос. Вероятно, он уже сам подумывал об отходе и эвакуации мирных жителей. Поскольку в этот раз речь шла не об аномальных тварях, а об организованных и хорошо вооруженных силах противника, то вопрос об изъятии земель в случае нашего отступления на повестке стоять не будет.

Также мне был весьма интересен момент, касающийся отсутствующих во второй волне наступления монстров. И тут у меня было два варианта: либо Владислав решил приберечь оставшихся в живых псиоников, либо его бойцы по-тихому разделались с магами за их трусливое бегство и убийство своих.

Как бы то ни было, мне нужно было срочно принимать решение. Судя по всему, Коршунов тоже слышал доклад. И теперь он, повернувшись ко мне и все еще держась за стену дота, вопросительно смотрел на меня. Лицо его было бледным и осунувшимся. Он, как и мы с Ярцевым, понимал, что вариантов у нас не остается. Против ста пятидесяти человек мы бы еще, может быть, и сдюжили в глухой обороне. Но вот танк и всё еще недобитые монстры… Противотанковых ракетных комплексов у нас на вооружении не было. В них просто не было особой надобности. До этого дня.

В этот самый миг послышался сдавленный рев моего медведя. Быстро оглянувшись на звук, я увидел, что голем повалил косолапого, навис над ним и неистово пытается его задушить. Медведь сопротивлялся из последних сил. Он яростно выцарапывал задними лапами огромные огненные борозды в каменном теле голема. Но было видно, что силы уже не равны. В моем союзнике их почти не осталось. Его движения становились все более медленными и неуверенными. И тут он повернул морду и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха. Только холодная обреченность. Он словно бы говорил: «Хозяин, я сделал все, что мог. А теперь мне пора.»

Этот взгляд что-то изменил во мне. Прямо сейчас. Изменил окончательно и бесповоротно.