Оно, хоть и летело довольно быстро, но все-таки уступало заклинанию огненного шара, которым я руководствовался при расчете траектории полета своих чар. Мантикора мчалась слишком быстро. Мой серый сгусток явно не успевал в нее попасть.

Я понял, что это провал. Мы не сможем одновременно отражать атаки и с земли, и с воздуха. А если учесть, что мантикора может всех нас спокойно поджарить, то ситуация вырисовывалась совсем плачевная.

И сейчас, как бы мне этого не хотелось, пора отдавать приказ к отступлению основных сил, чтобы сберечь хотя бы их жизни. Ну а я уж как-нибудь задержу, если не мантикору, то хотя бы вон ту троицу, что неуклюже пересекала нашу засеку. Приятно будет перед смертью еще раз ощутить мощь огненного тигра — это непередаваемое ощущение бьющей через край силы и бесконечной свободы.

Все это пронеслось в моей голове за доли секунды, пока я следил в условиях замедлившегося времени за тем, как мантикора уже вот-вот успешно минует траекторию полета моего заклинания.

И вдруг мой шрам полыхнул огнем, а из моих уст раздался чужды гортанный и громоподобный выкрик:

— Акрриист!

Мантикора громко захлопав крыльями зависла в воздухе и уставилась на меня своими стеклянными, полными ярости глазами. Хотя, на миг мне почудилось, что в ее взгляде мелькнуло удивление и… узнавание. А в следующее мгновение серый сгусток врезался в мускулистую тушу зверя.

Тут же время потекло со своей обычной скоростью. Я быстро схватил рацию и еще раз приказал:

— Огонь по мантикоре из всех стволов.

А сам бросился бежать, чтобы еще больше удалиться от зоны обстрела. Одновременно с этим я услышал, как вновь забухала пушка БМП. А через секунду раздался выстрел из ПЗРК. На результативность огня оглядываться было некогда. Мне требовалось преодолеть еще хотя бы метров пятьдесят с максимально возможной скоростью. И только тогда можно будет спокойно оценить обстановку и подумать над дальнейшими действиями.

Позади меня раздался дикий рык мантикоры. Он был исполнен ярости и боли. А потом я почувствовал, как совсем рядом со мной содрогнулась земля. Я решил, что это мои бойцы бахнули чем-то тяжелым в попытке добить летающего льва. И моей естественной реакцией было мгновенно упасть лицом в землю, чтобы по возможности уйти от осколков, если не этого снаряда, то вероятных последующих.

Стараясь не поднимать голову, я, как мог, быстро оглянулся назад и замер от неожиданности. В десяти метрах от меня стоял раненный монстр. Все его крылья были изрешечены осколками, а одно из них неестественно вывернуто вверх.

— Отлеталась тварюга, — процедил я сквозь зубы и, перевернувшись на спину, повернулся к мантикоре лицом."

"Бежать было бесполезно. Лапы зверя, на первый взгляд, функционировали нормально.