Так и не дождавшись от девушки ответа, Мартин спокойно, стараясь не напугать ее снова, сказал:

— Сейчас я встану, оденусь и схожу потребую для нас завтрак. За это время вы успеете привести себя в порядок, а за завтраком мы спокойно поговорим. Хорошо?

— Хорошо… — неуверенно прошептала Мария, перехваченным горлом, на всякий случай сдвигаясь от прикроватной лесенки подальше. Ну и заодно выбирая максимально дальнее местоположение от мужа.

Когда Мартин легко перемахнул бортик кровати, так и не воспользовавшись лесенкой, Марии показалось, что дом слегка вздрогнул: «Божечки, какой же он огромный и тяжелый!»!

Сидя на разворошенной постели и натянув угол одеяла почти до подбородка, она с каким-то странным любопытством наблюдала, как Мартин надел поверх белого льняного костюма, состоявшего из простой рубахи и кальсон, шерстяные брюки со странным запахом вместо привычной ширинки, подхватил лежащую на одном из стульев рубаху и, закинув ее на плечо, в другую руку взял сапоги.

Шлепая босыми ногами по полу, дошел до двери и исчез.

«Похоже, умываться отправился… — наконец-то сообразила Мария и совершенно неожиданно для себя вдруг подумала: — А жаль, что он не здесь переодевался…»

Раскрасневшись от собственных мыслей, она недовольно дернула плечом и принялась выбираться из кучи подушек и скомканного одеяла, недовольно бурча вслух для собственного одобрения:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хоть бы предупредили! А то с утра такое увидишь, весь день заикаться со страха будешь!

* * *"

"К завтраку Мария успела не только умыться, но и с помощью Виты найти достаточно удобное, хотя и слегка помятое платье.

Трапезу накрыли тут же, за тем самым столом, который она вчера рассматривала. Подушка на стуле оказалась неожиданно мягкой. Травяной взвар в большом, укутанном полотенцем глиняном кувшине пах зверобоем, мятой и самую капельку апельсином. Полностью отсутствовали избыточная показная роскошь королевского стола, золото и фарфор, а также придворные за спиной: поставив еду на стол, Вита молча удалилась.

Обливные глиняные миски были наполнены горками золотистой пшенной каши, щедро сдобренной маслянисто блестящими кусочками жареного лука и кубиками жареного бекона.

Обычный серый хлеб, даже уже надрезанный и слегка подчерствевший на срезе. Небольшой катышек сливочного масла, покрытый каплями солоноватой влаги, хранился в отдельной чеплашке, разрисованной тонкими полосками. Кроме этого, на столе Вита оставила довольно скромный по размеру полосатый кувшинчик, который вместил в себя ровно два стаканчика молока. Муж наполнил первый для Марии, выплеснув остатки в свой стакан.