— Я с вами с ума сойду, — грустно сказала Мария и, положив руку на чуть выпуклый живот, с надеждой договорила: — Надеюсь, хоть в этот раз Господь пошлет мне девочку.

Марии исполнилось двадцать пять. Сейчас это была очаровательная женщина в самом расцвете сил и красоты. Темные волосы она по-прежнему укладывала в тяжелые косы. Шерстяное полуоблегающее домашнее платье цвета саринской бирюзы с яркой вышивкой по подолу и вороту делало ее даже моложе настоящих лет.

Мартин обнял жену и, целуя тонкую кожу виска, там, где едва просвечивала ниточка вены, примирительно сказал:

— Наши дети растут, душа моя. Для того они и рождены, чтобы знать и уметь больше, чем мы. Чтобы потом прославить свое имя и свою страну, чтобы быть счастливее нас…

Мария, уже успокаиваясь, прильнула к мужу и с тихой улыбкой ответила:

— Вряд ли кто-то может быть счастливее меня, муж мой.

* * *Прием посольства проходил в трапезной королевского дома. Хотя Мария и жалела о прежнем простом и суровом убранстве зала, но гостей нужно было принимать достойно. Потому еще три года назад, когда на Туридюре только начали возводить первый каменный храм, мебель в трапезной поменяли на изделия собственных мастеров. Не такую лаконичную, как была, а на обильно украшенную резьбой и даже позолотой, и при этом значительно более нарядную.

Корабль Абу Галиба пристал к берегу Нисландии еще вчера. Гостевой дом распахнул свои двери для шах-фердана и его многочисленной свиты. Сутки гости отдыхали, а сегодня в королевском доме проходил первый официальный прием.

Вдоль стен комнаты стояли разодетые лорды и их жены и с интересом наблюдали за необычным зрелищем: люди в восточных одеждах замысловато кланялись и на резковатом, «кашляющем» языке приветствовали короля и королеву Нисландии.

Хотя Абу Галиб неплохо знал бритарский язык, но пафоса и торжественности ради привел с собой двух переводчиков. Они по очереди звонкими голосами переводили витиеватую приветственную речь шах-фердана, а затем переводили ему ответы короля.

Уже были переданы цветистые приветы царственному собрату от повелителя правоверных — шахиншаха Амира Бахрама, да славится имя его среди народов мира. Уже вручено личное письмо шахиншаха и вместе с атласной подушкой передано встречающей стороне. Уже произнесены приличествующие случаю комплименты королеве Марии, которую шах-фердан сравнил с лучшей розой из сада Всевышнего. Пришло время подарков.

Первая шкатулка уже своей формой говорила о том, что внутри меч или сабля. Роскошный палаш с хищным блеском лезвия и золотой рукоятью Мартин оценил по достоинству. Точно так же он благодарил и за два детских кинжала, переданных для королевских сыновей.