В воздухе резко завоняло спиртом, и Мария дернулась от неожиданности, когда этой обжигающей рану тряпицей Берготта ловко провела ей по ссадине, приговаривая:

— От так! Оно малость пощиплет, зато никакая зараза на это зелье не пристанет!

Мария все еще находилась в несколько шоковом состоянии, не способная связно думать и размышлять. Зато она поняла главное: никто не собирается обвинять ее в убийстве служанки. Напротив, это убийство, которое все считали делом рук королевы, как будто добавило ей в глазах окружающих плюсов: она казалась им сльной и невольно вызывала уважение.

Когда женщины почти закончили возиться, охранник, так и не ушедший от дверей, торопливо переговорил с кем-то, кого Мария не видела за распахнутой дверью, и, буркнув: «Дай сюда. Я сам…», шагнул в комнату, почтительно остановившись недалеко от Марии.

— Госпожа, нож ваш куда прикажете девать? — пробасил он. — Ульф его почистил. Сталь знатная, негоже ей грязной кровью мараться. — В руках охранник держал тот самый кинжал, который Мария опознала по рукояти: навершие украшал черный королевский обсидиан.

Наверное, Мария сильно побледнела, потому что тетка Берготта заворчала на охранника:"

"— Куды ж ты, паразит этакий, с железяками своими суешься?! И так бедной госпоже досталось, не приведи Господь! — машинально перекрестила она при упоминании Бога. — Отстань уже, а лучше ступай и карауль под окнами. Как-то же эта гадина в форточку протиснулась, а вы все зады в тепле греете. А госпожу, не ровен час, в её же спальне и прикончат!

Побагровевший охранник по большой дуге обогнула суетящихся в комнате женщин, аккуратно положил нож где-то за спиной Марии, наверное, на стол, и, неловко поклонившись, сбежал из комнаты. Вита презрительно хмыкнула ему вслед и тихонько сказала поварихе:

— А госпожа-то наша какова! Я бы, кажись, от страху померла, ежли б на меня с ножом кидались!

— Не кидалась она на меня с ножом, Вита, — впервые попробовала заговорить Мария и невольно поморщилась. Горло, казалось, обтянуло изнутри наждачкой, и слова проходили с трудом. Однако во избежание последующих вопросов, Мария продолжила говорить, морщась от боли и держась за шею: — Не так она хотела меня убить. Думаю, надо проверить все продукты, что хранятся в кабинете. Вряд ли девица… — Мария так и не вспомнила ее имя, — собиралась биться со мной в рукопашную.

Тетка Берготта схватилась за массивную грудь, нащупывая сердце над мощным бюстом, и переглянулась с Витой:

— Давай тут сама… А я схожу проверю, что оно там и как…

Отсутствовала Берготта долго, и ее доклад Мария выслушала только утром. Сама она к тому времени говорить не могла совсем: резь в горле становилась невыносимой. Да и жгучая мазь, которую нанесла Вита под повязку на горле, не добавляла хорошего настроения.