Чай, не бестолковая я какая, понимаю, что к чему, — повариха внимательно смотрела в лицо королевы, слегка нахмурив брови. И Мария поверила: женщина, как и все остальные слуги, действительно понимала, зачем в доме появилась Лорена.

* * *Жизнь в опустевшем доме наладилась довольно быстро. Одну из комнат на теплой половине заняли охранники, во второй ночевали оба конюха и скотник. Дальше шли две пустые комнаты, которые, в общем-то, можно было отдать кому-то из уехавших слуг. Только вот Марии лишние люди были не нужны: кто знает, кого успела подкупить Лорена и от кого можно было ожидать пакостей.

Собственный режим дня королевы практически не изменился. Только психологически ей стало несколько легче. Еще немного тревожило полное отсутствие реакции со стороны лорда Нордвига. Но в целом день Марии проходил так, как будто больше никаких опасностей не существовало.

Планы ее, изложенные на бумаге, приобретали определенную четкость: появились записи о том, как именно стоит организовать сбор чешуи, что пообещать людям взамен, чтобы они действительно собирали нужное сырье, а не сочли этот сбор глупым дамским капризом.

Появилась даже пара рецептов водостойкого клея. Один из них Мария смогла приготовить сама. Клей на основе обезжиренного молока показался ей тем самым, который и нужен: он имел густую, почти кремообразную структуру и полупрозрачный белый цвет. Оставалось только попробовать смешать его с перламутром и посмотреть, что получится.

Сваренный клей Мария проверила следующим образом: намазав белесой массой два лоскута ткани, она сложила их и дала просохнуть на воздухе. Получилось нечто вроде небольшого листа пластика: плохо гнущегося и достаточно твердого."

"Высохшее изделие Мария на сутки с лишним кинула в горшок с водой, выпросив предварительно одну из посудин у тетки Берготты. Даже к концу второго дня ткань, пропитанная казеиновым клеем, не размокла и не раскисла. Достаточно было просто протереть ее насухо, и полученный листок оказался точно таким же, каким был до погружения в воду.

Вечерами, когда Вита была занята стиркой, прихватывая кроме белья королевы и солдатских рубах еще и кухонные фартуки-полотенца, Мария сидела в своей комнате, с удовольствием читая тот самый поэтический сборник, что привезла из дома. Единственное отличие было в том, что приходилось чаще открывать форточку: белье здесь вываривали в щелочи, и едкий запах казался Марии достаточно противным.

Стол в кабинете традиционно располагался у окна, и сквознячок из открытой форточки играл язычками пламени свечей. От такого освещения глаза уставали быстро, и Мария решила лечь пораньше.