Резонно было предположить, что Игорь примет меня за того, кто пришел по его душу. Даже несмотря на то, что я много раз мог его убить, но не делал этого, мозг в такие критические моменты не способен анализировать прошлое. Он начинает действовать исходя из текущих реалий. Если уж быть совсем точным, мозг частично отключается, отдавая тело на откуп инстинктам.

И только когда острый момент сходит на нет, человек начинает все анализировать. Вот и я дал немного времени Игорю, чтобы тот успокоился. Увидев, что его дыхание выровнялось, а вена на шее перестала бешено пульсировать, я сказал спокойным голосом:

— Если бы я хотел тебя убить, я бы давно уже это сделал. Подумай сам.

— Откуда ты знаешь? — надтреснутым голосом спросил он, буравя меня пристальным взглядом.

— Какая разница? Главное в том, что я не хочу тебя убить, не хочу завербовать или пленить. Все это, при желании, я бы мог уже сделать. И самое главное: ни одна разведка или спецслужба мира не возьмет меня на работу, и ты прекрасно знаешь, почему.

Я замолчал и пытливо посмотрел на Игоря. Через какое-то время тот нехотя кивнул головой.

— Вот и отлично, — сказал я. — А теперь, прежде чем мы продолжим разговор, можно Виктор Петрович все-таки заберет твой пистолет? Так ему будет легче. — Я глянул на напряженного Ярцева, который все еще держал на мушке Игоря. — А то за сегодняшний день он успел уже сильно перенервничать.

Снайпер равнодушно поднял руки и подождал, пока Ярцев сделает свою работу. Когда он закончил и забрал оружие Игоря, я, примирительно улыбнулся и сказал:

— А теперь, может, вернемся к твоей сестре и ее семье?"

"Игорь хмуро кивнул, потом тяжело осел на крышу и оперся спиной на парапет. Я подошел и присел рядом с ним, но так, чтобы между нами оставалось расстояние, исключающее внезапную атаку руками.

— Ты сказал, что за ней может продолжаться слежка?

Игорь ничего не отвечал. Да и вообще никак не реагировал на мой вопрос. И это было чертовски плохо. Психологический барьер, мешающий дальнейшему откровенному разговору, был практически непреодолим. Здесь могла сработать только ответная откровенность с моей стороны.

Я посмотрел на Ярцева и попросил:

— Виктор Петрович, вы не могли бы отойти? Нам с Игорем нужно поговорить тет-а-тет. Мне сейчас ничего не угрожает. И я всегда буду у вас в зоне прямой видимости.

Ярцев кивнул и отошел к противоположному краю крыши.

— Мой отец. Ты же знаешь, кем он был? — Это был, скорее, риторический вопрос. Выдержав небольшую паузу, я продолжил. — Он иногда приносил домой секретные документы. Это было, конечно, не по протоколу. Но ему доверяли. Он работал по ночам у себя кабинете. А под утро уходил спать. Иногда, когда мне не спалось, я выжидал этот момент и прокрадывался в его кабинет. Я старался ничего не трогать на его столе.