Миша крепко держит нашу вертлявую «гостью» за ягодицы, размещает её сверху на себе и водит одетым в презерватив концом по её нежным влажным бутонам…

— Дыши глубоко, — даю команду. — Давай же, крошка… Нужно расслабиться, чтобы было приятно!

Меня нехило трясёт от нетерпения.

Снова ласкаю её, чувствую, как дрожат нежные стеночки. Малышка продолжает отчаянно шептать что-то протестующее, предпринимает попытки вырваться, но губы Миши захватывают её сосок, а я шлёпаю по белой попке.

— А! — взвизгивает, а потом громко несдержанно стонет и снова дёргается.

— Я сказал, прекрати, — жёстко пресекаю её попытки уйти от неизбежного.

 — Давай же, крошка… — снова пробегаюсь пальцами по пульсирующему клитору и чувствую, как горошина отзывается на мои прикосновения.

Маша выгибается в пояснице, её глаза закатываются. Едва заметное движение бёдрами навстречу моим пальцам не укрывается от моего взгляда.

Вот же сучка! Да она вот-вот кончит!

Нет, пора пускать в ход тяжёлую артиллерию!"

"Раздвигаю её попку и обхватываю член у основания. Несколько раз двигаю им между горячих булочек, а потом упираюсь головкой в разработанный вход.

— Неет…! — отчаянно стонет, извиваясь в моих руках.

Но я резко натягиваю её на себя и давлю на колечко. Сперва невыносимая теснота сдавливает головку, не давая двигаться, а потом… узкая дырочка поддаётся, и я протискиваюсь глубже…

Глава 27

Маша

Дико дрожу. В месте соприкосновения наших тел всё горит так, словно внутри двигается раскалённая кочерга. Попка сильно саднит, когда член Александра проталкивается ещё чуть глубже.

Мои глаза распахиваются от остроты, и я снова пытаюсь вырваться.

— Тш… — Миша шепчет каким-то диким сумасшедшим голосом мне на ухо.

Его член двигается по моему клитору, утопает во влажных складках. А Саша застывает, ослабляя давление на дырочку ануса.

— Не надо… прошу… — шепчу, чувствуя, как спина покрывается испариной.

Расплавленная лава течёт по венам. Тело взбесилось, вырвалось из-под контроля и теперь живёт своей, отдельной от разума жизнью. Грудная клетка вздымается каждый раз, когда я пытаюсь сделать глубокий вдох.

Соски выпирают заострившимися горошинами. Миша захватывает их в рот по очереди и сладко терзает, заставляя тело отзываться на ненавистные прикосновения.

Я, ведь, должна ненавидеть их, так? Не должна так остро реагировать! Да и какая девушка в моём положении будет возбуждаться от подобного варварского, животного акта совокупления? Стискиваю зубы, стараясь сконцентрироваться на неприятных ощущениях. Я не доставлю этим зверям удовольствия думать, будто всё это мне хоть немного нравится! Ни за что!

Гладкая головка члена снова двигает по клитору, и я зажмуриваюсь от пронзающих тело искр.