Пока я поднимаюсь, на крики в кабинет уже врываются наши коллеги.

Троим полицейским удаётся скрутить мужика, сержант Тополёв достаёт дубинку, желая приложить ею драчливого гражданина, но тут я кричу:

— Вить, не надо!

Виктор озадаченно смотрит на нас.

— Михал Михалыч, но он же…

— Оставь его, — тут уже подключается Саша.

Видок у брата хреновый. Он разминает шею, дотрагивается до затылка, и на его ладони остаётся кровавый след. Хорошо его дед приложил, ничего не скажешь.

— Ублюдки! — вопит старый вояка. — Оборотни в погонах! Девушек похищают средь бела дня! Никакой на них управы!

Стоящие в кабинете полицейские выглядят растерянными.

Смотрят на нас удивлённо.

А я… даже не хочу ничего говорить в своё оправдание. Потому что мужик этот реально во всём прав. Мы с Машей поступили просто отвратительно. Я сегодня всё утро думал о том, что больше не могу служить в органах. Я же теперь сам… преступник, выходит.

— Оставьте нас, — вздыхая, говорит Саша. — Нам поговорить надо.

Достаёт сигарету и затягивается.

— Драться не будете? — на всякий случай уточняет сержант у деда.

— Не знаю, — хмуро буркает он. — Смотря как пойдёт.

Наконец, толпа сослуживцев выходит.

Дед садится на стул. Я — за второй стол.

Смотрим друг на друга какое-то время.

— Вы кто? — уточняю, чувствуя, как сердце бешено бухает в груди.

— Дед Маши. Неужели неясно?

— Теперь ясно, — опускаю взгляд.

Не могу ему в глаза смотреть. Совесть не позволяет.

— Если вы думаете, что я это так просто оставлю, то зря! Я всё знаю! Она мне всё рассказала!

Мы с Сашей молча переглядываемся.

— Если Маша захочет написать заявление, мы не будем препятствовать… — начинает было Саша, но дед его перебивает:

— Ты мне зубы-то не заговаривай! — начинает запальчиво.

 — Лучше скажи, где внучка моя!

Хмурюсь.

— А разве она не дома? — спрашиваю.

— А то вы сами не знаете! — рычит, ударяя кулаком по столу. — Нет её! Приехал на первом же поезде! Пришёл в квартиру, дверь нараспашку, и никого! Куда дели, уроды?!

От его слов мне становится как-то дурно…

Во рту сушит, а сердце тут же чует неладное.

— В смысле нет? — переспрашиваю осипшим голосом.

— В прямом! Пусто! В квартире никого! Какие-то вещи стоят собранные, ни Маши, ни Альки — подруги её — никого нет дома! Она бы не уехала.

Моя жена с ней накануне разговаривала, сообщила, что я приеду. Так что я сразу понял — дело нечисто! Телефон не отвечает!

Саша первым резко встаёт с кресла. Подходит к кулеру и наливает себе воды. Опрокидывает залпом, пока я пытаюсь переварить слова деда.

Маша… куда же ты делась? Неужели…

— Хлыщёв, сука! — рычу, чувствуя дикую ярость.

— Это кто ещё? — хмурится дед.

— Да есть тут один, — отвечает Саша. — Ему ваша внучка приглянулась.

— То есть это не вы её похитили, а он? — мужик бледнеет.