"

"- Эту Библию мне подарила матушка, когда я уезжала к жениху, - пояснила королева. – С тех пор я не расстаюсь с подарком. Когда-то только эта книга была моим утешением, и только ей я могла доверить свою печаль и тайны.

- Прошу прощения, - я не смогла промолчать, - но вряд ли на это способна книга. Наверное, не она, а Бог был вашим утешением?

- Ну да, Бог, - кивнула она и вынула из шкатулки ещё одну шпильку. – Вы тоже во всём полагаетесь на Бога, Фанни?

- И ещё немножко на себя, - сказала я, помолчала и добавила: - А почему вы оставили только одно имя, ваше величество? Здесь написано, что вы – Гизелла Воларина, а мы знаем только королеву Гизеллу.

- Имена моей родины слишком сложны для вашего языка, - пояснила она. – Я решила не добавлять подданным трудности, запоминая, как меня зовут. Королева-чужестранка всегда вызывает неприятие и настороженность, а если ещё и имя выговариваешь с трудом… Мне кажется, я проявила политическую мудрость. Вам так не кажется?

- Совершенно с вами согласна, - ответила я, но про себя подумала, что имя Гизелла гораздо сложнее в произношении, чем Воларина.

Когда список блюд был составлен, я предъявила его королеве, и она внимательно его перечитала.

- Если какие-то блюда кажутся вам непривлекательными, вычёркивайте их, - сказала я, подавая перо и чернильницу. – Очень важно, чтобы вы ели то, что вам нравится.

- Пока мне нравится всё, - заверила меня королева. – Я покажу это моему врачу, а потом передам придворному повару.

- Вы очень добры, - подхватила я, - но если позволите, мне бы хотелось присутствовать при готовке. Не знаю, знаком ли ваш повар с приёмами приготовления пищи простолюдинов.

Во дворце подают только изысканные блюда, а не сыр и сардины. Даже в приготовлении самой простой пищи есть свои нюансы.

- Похвальное рвение, - её величество кивнула мне с улыбкой. – Хорошо, с завтрашнего дня вы получите доступ на королевскую кухню. Я скажу Максимилиану, чтобы он не возражал вам и прислушивался к вашим советам. Максимилиан – это главный повар. Один из тех мужчин, которые в женщинах ценят лишь корону.

Шутку я оценила и посмеялась, пока королева смеялась тоже. Часы на каминной полке пробили девять, и её величество отпустила меня, ей надо было переодеться, горничные уже стояли под дверью, ожидая разрешения войти.

Я попрощалась с королевой и пошла на балкончик, где меня должен был встретить герцог де Морвиль. Дверь на балкон была открыта, стол для завтрака убран, но герцога ещё не было. Я подошла к перилам, глядя на пылающий всеми красками осени сад, и задумалась.

Если королева Алария так же способна к шуткам и здравомыслию, как её свекровь, я смогу объяснить, что в смерти его величества не было вины моего дяди.