- Леди? Милорд? – Эбенезер свёл брови к переносью и холодно поинтересовался: - Почему вы не спите?

- Как раз поднималась к себе, - быстренько ответила я, - а милорд хотел перед сном выпить вина с пряностями.

- М-м… - выдал милорд что-то невнятное в ответ на мою ложь.

Я украдкой посмотрела на него и вынуждена была покрепче упереться в стену, потому что подштанники на нём грозили порваться, и что там так грозно топорщилось пониже живота, мне уже было известно.

Будто почувствовав мой ужас, де Морвиль медленно сцепил руки, прикрывая ладонями внушительную выпуклость, и мне оставалось надеяться что Эбенезер ничего не заметил.

- Идите к себе, леди Сесилия, - сказал он, - а я принесу милорду вина, если таково его желание.

Последние слова прозвучали как-то очень двусмысленно, но я не стала уточнять, а пожелала всем спокойной ночи и довольно твёрдо пошла к своей комнате.

- Не надо вина, - сквозь зубы произнёс герцог. – Идите спать.

- Конечно, милорд, - сразу согласился Эбенезер. – Сейчас я принесу в вашу комнату матрас и одеяло, с вашего позволения.

Я замерла на месте, а де Морвиль после некоторого замешательства спросил:

- Зачем? У меня есть одеяло, и матрас тоже.

- Это для меня, милорд, - пояснил Эбенезер. – Лучше мне спать в вашей комнате. Вдруг вам снова захочется вина, или поесть, или ещё что-нибудь. Лучше камердинеру быть рядом с милордом.

Не удержавшись, я оглянулась через плечо. У Эбенезера было необыкновенно благостное и услужливое лицо – ни за что не разглядишь подвоха. Зато де Морвиль выглядел настолько ошалело, продолжая прикрывать кое-что ладонями, что я прыснула, как девчонка.

Пулей рванув в свою комнату, я расхохоталась, едва закрыла дверь за собой.

Я старалась смеяться потише, но дурацкий смех так и рвался наружу.

Господи, даже присутствие Эбенезера не может остановить это безумие! Не может остановить обезумевшую Сесилию…

Лицо горело, и я налила в горсть холодной воды из кувшина и намочила лоб. Эбенезер появился очень вовремя… Но только если бы этот брюзга не появился, то… Тут я похлопала себя по тыльным сторонам ладоней, а потом по щекам, чтобы не думать глупостей. Постыдилась бы, благородная девица Сесилия Лайон. Что сказал бы дядюшка, узнай об этом?..

Ночь я провела очень скверно, спала урывками, всё время просыпалась и думала – неужели, Эбенезер теперь всегда будет спать в комнате герцога? Вот уж очень верный слуга! Столько рвения! Направить бы его в мирное русло… Мог бы быть не таким бдительным, честное слово…

Когда часы показали пять утра, я с тяжёлым вздохом поднялась из постели.

Сна не было, но тело ничуть не отдохнуло, и казалось удивительным, что вчера я с такой резвостью запрыгнула на герцога… Вот это распущенность… Я покраснела, вспоминая об этом, но вовсе не от стыда.