– Эта девочка далеко пойдет, – вырвалось у военрука.

– Она пойдет в класс! – строго сказала завуч. – Как и остальные! Занять места за своими партами!

Я могла бы еще сказать и «в-третьих» – самое главное, но прикусила язык. Мы просто жутко стеснялись вернуться в класс с панталонами в руках. Девичья стыдливость – самое сильное чувство в детстве. Взрослые тетеньки об этом почему-то забывают.

Наверное, для педагогического коллектива проблема с перепутанными негигиеничными девичьими панталонами оказалась не простой. В самом деле, не отпускать же девочек на мороз без нижнего белья! И вызвать без подрыва авторитета три с лишним десятка родителей и предложить им захватить новое белье невозможно – телефонов у большинства нет, да и на работе люди. Но наши учителя не в такие переплеты попадали и благополучно выходили."

"На последнем уроке каждой девочке, по очереди, велели идти с дневником в кабинет завуча. Там завуч указывала на груду белья и спрашивала:

– Какого цвета были твои панталоны? Голубые? Бери голубые, надевай без рассуждений!

И писала что-то в дневнике.

Девочка возвращалась в класс, нас распирало любопытство, но шел урок, и учительница пресекала попытки посторонних разговоров.

Меня вызвали последней, не иначе как в отместку за лидерство.

– Какого цвета были… – начала завуч и прервалась. – Впрочем, остались только одни, желтые. Надевай эти панталоны!

– Они не мои! Мои были розовые.

– Нестерова, ты мне еще про гигиену поговори! Кто-то из девочек дальтоник.

– Даль… что?

– Надевай! – заорала завуч, наверное, доведенная до последней точки.

Ее можно понять, панталоны кого угодно выведут из себя.

Дома мама пялилась на запись красными чернилами в моем дневнике: «Убедительно предлагаем постирать своей дочери панталоны! Завуч».

– Почему постирать? – недоумевала мама. – Что произошло с твоими панталонами?

– Во-первых, у меня теперь чужие панталоны, не розовые, а желтые. Потому что, во-вторых, кто-то из девочек дальгоник.

– Кто-кто? – спросил папа.

Мне пришлось все рассказать, актерствуя и приукрашивая, конечно. Папа сначала пыхтел и трясся, а потом расхохотался в голос.

– Зачем ты используешь слова, значения которых не знаешь? – возмутилась мама.

Она была учительницей русского языка и к вольному словоупотреблению относилась негативно. Но я не стала спрашивать про ассортимент и гигиену. У меня был заготовлен другой вопрос:

– Тетя Поля называет Володьку Прокопенко недоноском. Что это значит? Куда Володьку не донесли?

Мама быстро не нашлась с ответом.

Папа перевел стрелки:

– Мы ужинать сегодня будем?

Ненавистные когда-то панталоны вызвали всплеск воспоминаний и отвлекли от главной темы, от манекена. Возвращаюсь к нему.

Я влетела в квартиру и закрылась на замок.