Лежа на его постели с прикрытыми глазами, задала так мучивший меня вопрос:

— Почему ты не сделал этого раньше? Почему не подпитал магией, зная, что ее запас у меня практически иссяк. Не доверял?

Приоткрыла глаза и взглянула на породистое и такое мужественное лицо. Сейчас оно было задумчиво и немного печально.

— Ну да… — словно нехотя признался Карл. — Не доверял.

— А сейчас?

Я открыла оба глаза, внимательно наблюдая за реакцией дракона.

— Больше чем хотел бы, — признался он.

Похоже, удивлять меня вошло у него в привычку.

— Тогда ответь на еще один вопрос? — попросила я.

— Расскажи о детях, своих подопечных. Как они оказались в замке? Кто их родители и где они? Почему сами дети считают себя ненужными и даже нежеланными для других драконов?

Карл долго задумчиво рассматривал мое лицо, словно готовясь к решающей битве. Точнее, к тому решительному шагу, который сблизит нас окончательно.

Он начал издалека:

— Раньше люди и драконы не враждовали. В славные и давно ушедшие времена…. В Дрэгонвилль прибывали люди, и мы встречали их гостеприимно. Был развит туризм, а теперь все пришло в упадок. Люди добывали металл, изготавливали из него посуду, сельхозорудия, добывали драгоценные камни и продавали все это нам.

Мы же щедро делились собранным урожаем, рыбой, пускали в свои леса охотников. Предоставляли людям наделы земли для обработки. Мы были одним целым народом.

— Об этом я слышала, — призналась в ответ. — Но что насчет детей?

— В них течет кровь человека. — Карл подтвердил мои собственные догадки. — Даже у самых родовитых драконов иногда появляются такие отпрыски. Никто не застрахован от этого.

— Как такое возможно?

— Прежде драконы и люди редко, но составляли пары.

От смешанных браков иногда рождались дети, иногда драконы. Это было приемлемо для обеих сторон. Тогда… У нас до сих пор иногда рождаются люди, такие как Авила. Она дольше всех прислуживает в замке. И больше всех пострадала от гнева сородичей. Собственная мать пыталась сжечь новорождённую девочку, когда стало понятно, что ребенок не одарен магией и, к тому же, не может обернуться драконом.

Невольно у меня на глаза навернулись слезы. Я могла предположить что угодно: от пожара до стихийного выброса магии. Но только не это.

Правда оказалась слишком жестокой."

"— С тех пор прошло много времени, под страхом смертной казни я запретил подданным уничтожать детей с человеческой кровью, — продолжил Карл. — Теперь их отдают мне. Аркадию подвел цвет волос, который долго прятали под париками. И, несмотря на сильную магию, она, как Кемраниэль, Амиратилин и Микаэль, так и не стали полноценными драконами. Им недоступен полный оборот, в этом все дело…

Мы долго молчали. Карл — словно заново переваривая сказанное. Я — обдумывая услышанное.