С недавних пор все домовладение принадлежит Кулакову, хозяину знаменитого притона «Каторга»; он купил его у инженера Ромейко. Полиция в Сухой овраг не ходит, вести там наблюдение нельзя.

– А почему Свиной? – спросил Олтаржевский. – Там хлев?

– Нет, это же центр Москвы. Раньше, в начале века, Певческий переулок назывался Свиньинским, по имени знаменитых бояр. У них была тут усадьба. А нынешние обитатели хуже свиней, так что название в точку.

– Что же нам делать? Почему нельзя поставить наблюдение?

– Потому что Хитровка, – буркнул коллежский асессор.

Лыков остановил приятеля:

– Василий Иванович, не сердись. Мариан Ольгердович в Москве редкий гость, на Хитровке не был ни разу.

– Вот пусть сходит и сам поглядит, – желчно парировал Лебедев.

– Мы с ним вместе сходим, – миролюбиво предложил коллежский советник.

Тут до начальника МСП дошло. Он воздел руки и воскликнул:

– Не пущу! Ни тебя одного, ни вас обоих!

– Придется пустить, Василий Иванович, – еще мягче сказал Лыков. – Мы же не гулять просимся, у нас приказ министра.

Москвич смотрел на питерцев и колебался.

– Правильно, – кивнул Алексей Николаевич. – Дело серьезное, следует все продумать. Но идти надо.

– Облава?

– Возможно. А если Скоробогатов уйдет через подземные ходы?

– Те ходы в пользовании у бандитской аристократии, – возразил Василий Иванович. – А твой Скоробогатов кто для этого? Он что, «иван»? Навряд ли.

– Рукосуев, ты приметы нашего гостя по картотеке не смотрел? – обратился Лыков к старшему филеру.

– Пока нет, ваше высокоблагородие. Разрешите приступить?

– Даю подсказку: он, возможно, немец. Погляди в иностранцах. И побыстрее возвращайся, будем готовить облаву.

Сыщики стали набрасывать план операции и рассчитывать необходимые для этого силы. Поручик сидел рядом и учился.

– На Яузский и Покровский бульвары кого поставим?

– Конно-полицейские разъезды.

– Согласен. Для полного оцепления Свиного дома потребуется человек восемьдесят.

– Возьми из резерва. Эх, жалко, Белоконь погиб! Храбрый человек, он бы нам сейчас пригодился.

– Чего теперь… А в самих казармах как?

– Внутрь пусть войдут три отряда. В каждом по десять городовых, во главе сыскной надзиратель.

За такими разговорами прошел час. Вдруг дверь кабинета распахнулась, и ввалился старший филер. Улыбка у него была до ушей.

– Ваше высокоблагородие, нашел!

– Кого? Скоробогатова?

– Так точно! И никакой он не Скоробогатов, а природный немец, правильно вы подсказали. Иоахим Гамбургер его зовут. Проходил у нас по мошенничеству четыре года назад, отсидел восемь месяцев в Таганской. По ремеслу переплетчик.

– Вот как, – обрадовался Лыков. – Василий Иванович, где у вас переплетчики сидят?

– Пятая казарма, второй этаж.

– Туда я пойду самолично.