Сыскная полиция Санкт-Петербурга отреагировала на просьбу сыщика охотно. Ночью дом Фредерикса был оцеплен, и Лыков лично возглавил облаву. Он обошел все четыре этажа притона, заглянул в каждую комнату, изучил каждую рожу. Бандит не попался. Скорее всего, про Лиговку он сказал для отвода глаз, а сам прятался в другом месте. Разозленный донельзя, сыщик весь следующий день провел в картотеке. Но приметы были столь общими, что отыскать злодея не удалось. Видимо, Красин подобрал обоих утюгов именно с таким расчетом.

Коллежский советник не успокоился и заставил ПСП[30] прочесать глухие местности столицы. Отряды городовых под командой сыщиков рыскали всю следующую ночь. Они прочесали Петровский и Александровский парки, набережные Невы по окраинам, Горячее поле, деревни Волынкина и Екатерингоф, Румянцевскую рощу от Путиловского завода, линию Балтийской железной дороги, прилегающую к Митрофаньевскому кладбищу… Тут Лыкову улыбнулась удача. На пустых барках по Малой Неве задержали более семидесяти бесписьменных[31], и среди них оказался второй бандит. Не тот, что бил, а тот, что съязвил про кисель.

– Ну вот и повидались, – недобрым голосом начал Лыков.

– Ваша взяла, а мы тово… Прощенья просим, – побледнел утюг.

– Раньше надо было просить, теперь уже поздно.

– Виноват! Деньги нужны были, вот и согласился. А ён нас обманул, сказал: купца будем пугать. Кабы мы знали, да ни в жисть!

Парень ерзал под тяжелым взглядом сыщика. Рядом стояли городовые и только ждали команды истереть фартового в муку.

– Скажи, где мне найти второго, тогда извиню.

– Прошкой его зовут, а больше ничего не знаю. Вот Христом Богом клянусь!

– Где он сейчас?

– Сбег, в тот же день сбег. Как узнал, что полковника ударил, чуть не обгадился со страху. Да еще вел себя так неуважительно! Сказал: полковник мне не спустит, надо ноги делать. И сбег во Псков.

Коллежский советник стоял и думал: врезать или черт с ним? И сжалился. Махнул рукой – увести! – а сам отправился домой отсыпаться.

(Лыков увидел Прошку лишь через два года. Зашел туда же на Офицерскую, а там обмеряют задержанного. Корпусный, без особых примет… Сыщик узнал бугая из трактира Ефимцева. Но злость к тому времени уже прошла, и он простил обидчика.)

На следующее утро хмурый и помятый Лыков явился в Особый отдел. Зубатов всполошился:

– Алексей Николаевич, что случилось?

– Да вот, познакомился с Красиным. И вовсе он не в Баку.

– Неужели здесь, в Петербурге?

– Здесь. Насчет его незначительности, по-моему, вы тоже ошиблись.

И он рассказал надворному советнику о беседе с эсдеком. Заведывающий Особым отделом был обескуражен.

– Странно, необъяснимо. Не должно так быть!

– А вот было. Ребята его чуть во мне отверстий не наделали.