Осторожные движения почти не причиняли боли, лишь в тех местах, где кожа была стерта до костей, мазь, которую наносил Себастиан, вызывала легкое жжение.

Слезы, помимо воли, потекли из глаз. Пытки, лишения и издевательства не смогли заставить меня плакать, а неожиданная ласка мучителя, в одно мгновение, приглушила привычную ненависть и сделала слабой.

- Тихо. Сейчас вам станет лучше, - еле слышно прошептал Кимли.

Он легко касался моей израненной спины, а я безмолвно давилась слезами. Боги, как низко я пала! Испытывать благодарность к мучителю... Что может быть ужаснее? Лежать перед ним с задранной рубашкой и млеть от удовольствия, под небрежной лаской его рук. Чувствовать, как грубые мужские ладони осторожно гладят мои волосы, и не отстраняться... Что может быть безнравственнее?! Я ненавидела себя, презирала, ругала самыми последними словами, но ничего не могла поделать. Боль и унижения последних месяцев все-таки сломили меня.

Да, Анна. Ты гордо сносила страдания, но не сумела вынести самой обыкновенной ласки.

Закрыв лицо руками, попыталась приглушить раздающиеся всхлипы, но не выдержала и громкорасплакалась.

-- Тш-ш. Все позади. Все хорошо. Вам больше не будет больно.

Себастиан осторожно привлек к себе и обнял. Он гладил мои косы, а я не могла остановиться - меня душили рыдания.

- Тихо, миледи. Тихо.

Его губы коснулись моих волос, а руки осторожно потянули стянутые на груди тесемки рубашки, пробираясь под лиф и нежно касаясь напрягшихся сосков.

- Что выделаете?! Нет... Нет! Не надо!

С детствавбитые незыблемые правила заставили меня вскинуться и возмущенно отстраниться. Ни один мужчина не касалсямоей груди! Никто, кроме будущего супруга не имел права ласкать мое тело! Когда Кимли наблюдал, как меня избивают, или сам поднимал на меня руку - я терпела. Но когда он посягнул на мое тело... Нет. Я не собиралась это терпеть.

- Не трогайте меня! Вы не имеете права!

Вскинув голову, я наткнулась на пылающий взгляд синих глаз.

- Вот как вы заговорили, миледи? - задумчиво процедил мужчина. - Стоило только позволить вам поваляться в постели, как вы вспомнили свои графские замашки?

Он пристально посмотрел на меня и коротко приказал:

- На колени!

Я не сдвинулась с места.

- На колени, тварь!

Мне неожиданно стало все равно, что со мной будет. Пусть хоть убьет! Резкая пощечина заставила прикусить губу.

- Ну? Я долго буду ждать?

Удар обрушился неожиданно. Едва затянувшиеся раны вновь открылись, и утихшая, было, боль вернулась с удесятеренной силой, вгрызаясь в многострадальное тело. Я не смогла удержать рвущийся наружу крик. В глазах потемнело, лицо мучителя стало расплываться перед глазами, но спасительное забытье не торопилось уносить меня в безвременье.

- Нет, пожалуйста, - дыхание перехватило, и я не сумела договорить.