УДар... И кровь течет из прокушенной губы. Только не кричать. Я выДержу. Я все выДержу...

- ...Ты молчишь. Визг плети и сорвавшийся с моих губ стон разДаются почти оДновременно...

И снова теплые объятия, и снова горячие прикосновения, вынуждающие забыть обо всем.

И Кимли, в разных ипостасях, - довольный, злой, раздраженный, равнодушный, разъяренный, - вновь вынуждает меня плакать от боли или кричать от страсти. Острое наслаждение сменяется пытками, побои - ласками, и над всем этим сияют ледяные глаза моего мучителя.

Проснувшись, долго не могла отдышаться после растаявшего в ночи кошмара, а потом, безутешно разрыдалась в подушку, забыв о собственном обещании никогда не плакать.

Как же я устала! У меня больше не было сил бороться. С каждым днем, приближающим знакомство с женихом, мне становилось все страшнее. Если Кимли ведет себя так непредсказуемо ужасно, то каким же окажется его сводный брат? Раз он доверил Себастиану свою будущую жену, значит, одобряет его методы? Но тогда, получается, что и сам он мало отличается от ближайшего родственника?

Вопросы, вопросы.

.. И ни одного ответа.

А еще, меня все больше пугал надзиратель. Его непредсказуемость и нарочитая доброта. Его внимательный взгляд и показное добродушие. Я не знала, чего мне бояться, и это было страшно. Страх боли, страх наказания, страх ожидания - с ними я была знакома и уже научилась сносить терпеливо, а вот страх неизвестности, которому Себастиан подвергал меня сейчас... Он оказался самым худшим, заставляя напрягаться, в ожидании неожиданного удара или моральной боли.

Я видела, что Кимли наслаждается происходящим.

Читала это по его глазам, по еле ощутимой усмешке, видела в движениях бровей и в неторопливых жестах грубыхрук. Казалось, надзиратель постепенно подводит меня к какой-то ловушке, а я иду туда и даже не подозреваю, что меня ждет!

День прошел тихо. Кимли почти не замечал меня, предпочитая заниматься делами, слуги почтительно кланялись и выполняли все мои просьбы, попытки самостоятельно передвигаться по замку никто не пресекал, и я бродила по извилистым коридорам, пытаясь понять логику бесчисленных переходов, но так и не преуспела в этом.

Обедпровела в одиночестве, а вот на ужин Себастиан привел с собой Стэйсона Орли - капитана гвардейцев. Тот смущенно поклонился мне и пробормотал что-то неразборчивое о том, как он рад меня видеть, но я смотрела не на него. Кимли - вот кто привлекал все мое внимание. Иногда, мне казалось, что я впадаю в странную зависимость от этого мужчины, любое слово или событие оценивая применительно к нему. Вся моя жизнь зациклилась на одном человеке, и меня это пугало.