— Нам не о чем разговаривать, — невозмутимо роняет Платон, ловит взгляд Веры. Он хочет танцевать с женой, а не с этой женщиной.

— Я хотела извиниться, — продолжает Кларисса, — мой психолог советует закрыть гештальты.

— Извинения приняты.

— Я повела себя неправильно. Выдала желаемое за действительное, — продолжает Кларисса. — И я переживаю, что ты…

— Клара, — резко обрывает ее Пахомов. — Мне плевать на твои переживания. К дочери не лезь. Я не Степан. На твои выходки смотреть сквозь пальцы не буду. Ты меня поняла?

Платон смотрит в глаза матери Веры. Не скрывает ни угрозы, ни неприязни. Он ненавидит эту женщину. Но терпит ее присутствие здесь, на собственной территории, исключительно из-за Веры.

— Выходит, я не смогу вас навещать?

— Я подумаю над твоей просьбой.

— Ты слишком суров, Пахомов, — поджимает губы Кларисса. — Ты бездушная машина. И что моя дочь в тебе нашла? Когда вокруг столько молодых, перспективных, амбициозных…

— Охрана сопроводит тебя в аэропорт, — безапелляционно роняет Платон.

— Нет-нет, я совсем не это хотела сказать! — спохватывается Кларисса.

Медленная музыка заканчивается. Платон разжимает руки, давит желание сомкнуть пальцы на женской шее. Достала его эта женщина! Задолбала!

— Все в порядке? — улыбаясь, подплывает к нему Вера.

Платон кивает, смотрит на Степана. Тот все понимает и без слов.

— Пойдем, Клара, — протягивает руку Шустер. На лице женщины — эмоциональная борьба. Но Кларисса сдается и, развернувшись, уходит.

Со стороны все выглядит вполне пристойно. Пусть бывшие, но муж и жена, выходят из зала. Шустер придерживает спутницу под локоть, а уже на крыльце передает ее в руки охране.

— Все очень плохо? — с тревогой спрашивает Вера.

— Все отлично, не бери в голову, — улыбается Платон и целует жену в висок. — Что у нас дальше по сценарию?

— Не помню, — вздыхает Вера.

— Как ты себя чувствуешь? — требовательно интересуется Платон.

— Шикарно. Но хочется есть, — улыбается Вера.

Платон подает знак официанту, и перед Верой появляется ароматный шедевр от шеф-повара. Пахомов не без удовольствия наблюдает за тем, как ест его любимая женщина.

— Это что-то невероятное, Платоша, — делится Вера впечатлениями от изысканного филе. Пахомов молча соглашается. Да, именно это блюдо встало Пахомому в кругленькую сумму. Но зато все гости, а, главное, его Вера довольна. — Что еще нужно для счастья?"

"— Я бы сказал, да ты же опять начнешь смущаться, — подмигивает Платон, но взгляд красноречиво скользит по вышитому лифу платья.

Черт, кажется, он слегка переусердствовал! Нельзя любоваться Верой на людях. У Пахомова все мысли убегают ниже пояса. И Веру хочется утащить в укромный уголок. А в идеале — в спальню.

Вера коварно улыбается. Наклоняется к нему ближе и шепчет на ухо.