Нравятся тебе бабы? А мне нравятся мужики! Люблю их, обожаю. Да чтобы с членом побольше.

— Тормози! — рявкает Платон.

Вера вздрагивает от этого рычания. Не сразу соображает, что приказ отдан не ей. А водителю.

И как только машина останавливается, Платон выбирается из салона.

— Допрыгалась! — цедит Пахомов, цепляет Веру за локоть и вытаскивает на улицу.

— Вот и прекрасно! Пешком пойду! — смеется Шустер.

Платон не выпускает ее руку и тащит за собой. Вера едва успевает переступать ногами. Из-за высокой фигуры Пахомова ей не видно, куда именно они движутся.

А когда соображает, то…

— Я не пойду! — пытается притормозит Вера.

— Тебя никто не спрашивает! — рявкает Платон.

Он втаскивает Веру в здание через стеклянные двери и направляется к стойке администратора.

— Доброй ночи, Платон Георгиевич, чем я могу вам помочь? — слышит Вера учтивый голос девушки.

— Доброй. Свободные номера есть?

— К сожалению, только президентский люкс, — до икоты вежливая дамочка немного раздражает Веру.

— Прекрасно! Берем! — цедит Платон, берет ключ и тащит Веру к лифтам.

— Смотрю, ты прекрасно ориентируешься здесь.

И как часто ты устраиваешь в этом отеле потрахушки, Платон Георгиевич? — ехидничает Вера. Она уже почти трезва. Язвит исключительно из вредности и от обиды, да.

— Это мой отель, Вера! — слышит девушка, когда Пахомов аккуратно, но настойчиво впихивает ее в кабинку лифта.

— А, ну-да, ну-да, — кивает Вера, — наверняка, ты и вон с той администраторшей спал.

— Боже, Вера, да хватит уже! — теряет терпение Платон. — Я не был монахом, да! Но, блядь, это все было до того, как…

— До того, как что? — переспрашивает Вера, когда Пахомов неожиданно резко замолкает.

Двери кабинки распахиваются. Платон тащит Веру по коридору и останавливается перед номером. Прикладывает ключ-карту, толкает дверь.

Вера не спорит, перешагивает порог первой. Оглядывается.

Платон все еще стоит там, в коридоре, смотрит на нее странным, непонятным взглядом.

— Поехали домой, Вера, — говорит он неожиданно, и будто вся злость, которая клокотала в нем, исчезает. — Я не хочу заниматься с тобой любовью здесь.

— Ты не умеешь любить, Платон. Думаешь, я этого не знаю? — вскидывает бровь Вера.

— Мы всего лишь будем трахаться, не волнуйся.

Пахомов перешагивает порог, закрывает дверь за собой.

ГЛАВА 11

Платон смотрит на девушку, одетую в белоснежный халат с логотипом отеля. Волосы Веры собраны в небрежный хвост. На лице ни грамма косметики. Вечерний наряд горничная унесла вместе со смокингом самого Платона. От минувшего светского вечера, организованного Курминским, остается горький осадок. Не стоило Пахомову там появляться. И уж тем более, тащить туда Веру.