Ты машину восстановил сам, теперь она твоя. Дарю. Я узнавала у нотариуса, имею право. Главное, что мечта дедушки исполнилась. Машина на ходу. Я счастлива.

Филипп всматривается в нежное лицо собеседницы. Он слышит ее голос. А минуту назад ему казалось, что девчонка улыбается беззаботно и весело. Разговаривает с ним легко, без заморочек.

Но все это видимость. Теперь, когда зрение прояснилось, Филу видится все иначе. Все это маска, бравада. А под ней — настоящая девочка Маша, пугливая и робкая, с которой он познакомился несколько недель назад."

"— Насчет деда я понял, — хмуро кивает Пахомов, — а с тобой что? Какие мечты?

— Никаких, — пожимает плечом девушка, но взгляд парня не выдерживает, отворачивается, резко поднимается на ноги, будто бы хочет поставить греться чайник.

Филипп, широко распахнув глаза, смотрит на девичью спину.

Твою ж ма-а-а-ать! Какой же он кретин! Идиот! Гребаная скотина!

Хрупкие плечи опущены. Ворот у свитера слегка растянут, потому плавно съезжает вниз. И Филу прекрасно видны красные отметины.

А еще память вновь бросает в него воспоминаниями.

Вот он вваливается в квартиру, держась за хрупкую Машу…

Ждет, пока Леха затащит пакеты с едой…

Вот Алекс несколько минут о чем-то болтает с Машей…

Фил почти вырубается, но словно выплывает в реальность…

Прогоняет Леху и закрывает дверь на замок…

Дальше вновь провал, а сознание возвращается, когда Фил уже лежит на жутко неудобной кровати. Но ему все по кайфу, потому что под ним — Маша.

Он заново ощущает ее тонкие, хрупкие косточки, запястья, теплое дыхание, сладкую кожу под языком и оглушающий вскрик.

— Бля-я-ядь, — бормочет Филипп, он все это помнит смазано, а потому не уверен в том, что был достаточно мягок, не жестил, — Маш, я…

— Все в порядке, — обрывает его девочка, — я тоже этого хотела.

— Маша! — повышает голос Филипп и рывком поднимается из-за стола. В один шаг оказывается позади девушки и притягивает ее к себе, обняв рукой поперек живота, а второй за плечи. — Не ври мне, говори, как есть!

Девушка молчит, не шевелится. И парень молчит. Но объятия становятся все крепче. Филу сложно разжать руки, когда он только-только почувствовал эту хрупкую девчонку.

— Я никогда не вру, — с обидой в голосе отвечает Маша, — было не много больно. Но сейчас все в порядке.

***

Всегда нужно говорить правду. Этому Машу научил дедушка. И даже сейчас Маша не собирается врать. Впрочем, это совсем не сложно, потому что она говорит — как чувствует.

Ночью она принадлежала этому парню. Ей было хорошо с ним. Она чувствовала себя желанной и особенной. И даже капелька боли не омрачала тех чувств.

Сейчас ей грустно, потому что Филипп стал прежним — иногда хмурым, молчаливым, невероятно притягательным.

Маша в каждую встречу с ним чувствовала себя глупой малолеткой.