Мне и вообразить страшно, что сделает Гелиор, когда распознает обман.

Всем известно, что лир ложь не прощает. Дракон чует её, как собака страх. Его чудовищное обоняние не обмануть. И Кеи, возможно, уже тоже мертва. Для чего всё это?

Эон подошёл вплотную и… рухнул на колени. Я смотрела на закрытую дверь, не в силах от изумления опустить глаз, а бывший жених схватил меня за руку и, прижавшись к кисти горячим лбом, прошептал:

– Прости.

Я нервно обернулась на Зерега, но он не обращал внимания на нас, разглядывая бумаги и фотографии на столе. Я присмотрелась к тому, как передвигались его тонкие длинные пальцы, как шевелились губы – совсем как у Коллига, когда тот общался с рунами.

Мельком глянула на застывшего и будто уснувшего мужчину у стены и снова перевела взгляд на Эона.

– За что ты извиняешься?

Я бы хотела, чтобы голос звучал дерзко, зло, но лишь просипела едва слышно. Жених вскинул голову и посмотрел на меня тоскливо. Глаза его заблестели так, будто сейчас я увижу слёзы. Нет, нет, всё это спектакль! Им всем что-то от меня надо… Но что?! Я никто. Я – ноль!

– Я всё объясню, Зои, – быстро проговорил Эон.

– Ну, хвала магии! – расхохоталась я, почти поддаваясь истерике.

Осеклась и, выдернув руку, сжала кулаки. Голос мой утратил сиплость и зазвенел вполне зло. Именно так, как я себя и ощущала.

– Приступай к объяснениям, Эон!

Он остался на коленях, лишь голову опустил, и я тут же услышала глухой голос:

– Я слаб, Зои. Меня подвергли искушению, и я не устоял.

Зерег хмыкнул, и его злой сарказм мне не понравился. Но «соседу» было мало выразить отношение к Эону смешком, он добавил:

– Говорит так, словно его привязали к кровати и отымели.

Я едва не задохнулась от стыда и возмущения – он знает! Проклятье! Он точно знает, что меня спеленали рунами и уложили перед драконом, словно стреноженную лань в клетку льву. Щёки опалило так, что из глаз слёзы брызнули. Да, Гелиор мне ничего не сделал… Стыд расползался по телу словно клубок змей: сделал! Не всё, что мог, но сделал. И если бы он не остановился, я бы не сопротивлялась. Уже не сопротивлялась.

– Проклятая магия дракона, – прошипела я.

Зерег понимающе усмехнулся и снова склонил лохматую голову над столом.

Эон уткнулся лбом мне в живот и обвил руками талию. Вздохнул и, уронив руки, медленно поднялся. Вынул из кармана тот магофон, что мне преподнёс неизвестный.

– Посмотри сама.

Я шарахнулась от магофона как от тарантула, но Эон настойчиво вложил мне аппарат в ладонь и, сжав мои пальцы, включил запись. Ту, из-за которой убили Дота, а Лона стала странной. Но через мгновение я уже забыла обо всём на свете и, почти не дыша, смотрела на экран до тех пор, пока магофон не выпал из ослабевших рук.