В том, что он у него случится – не сомневаюсь даже.

Это ведь школа! Сосредоточие вредных теток в очках и с указкой, что на автомате диктуют тему и ставят колы ради забавы, и злых детей, которые так и норовят вскрыть твои самые слабые стороны и унизить тебя перед всем классом.

Впрочем, у меня был не лучший опыт учебы. Может, в этой школе все иначе. Марку же нравится, а Адам… привыкнет. У него старший брат в качестве группы поддержки.

А у меня когда-то не было никого, пока не появились Тумановы…

– Давайте помогу, – низкий мужской баритон смешивается с шумом дождя, создавая особый, неземной звук, от которого мурашки проносятся по телу.

 – Эта дверь очень туго открывается. Не понимаю, на кого рассчитана. Идиотизм. И как с ней школьники справляются, – размышляет вслух и накрывает мою руку своей.

Сердце пропускает удар и, замерев на миг, покрывается льдом, промерзает насквозь, трескается и разлетается миллиардом осколков. Но все это происходит внутри меня, а внешне я как каменная глыба. Стою под косыми струями дождя, от которых не спасает маленький козырек, и не могу отвести взгляда от мощной лапы, что покоится на моей ладони, крепче сжимающей ручку двери.

Прокручиваю в мозгу мужской голос, пытаясь отделить его от побочного шума. И мысленно перенести в тишину кабинета.

Мне просто показалось!

Не может быть! Это галлюцинация на фоне психологической травмы. Мне к специалисту надо. В клуб анонимных соискательниц работы, которых домогался босс. Хотя как я эти траты с карты родным объясню? Нет, отбой. Буду справляться с фобиями собственными силами.

Для начала уберу ладонь. Вот только пальцы не разжимаются, будто вросли в проклятую ручку.

А лапа сверху так греет приятно, как печка в домике лесника посреди заснеженной природы. И расставаться не хочется.

– Вы собираетесь заходить? – раздается над самым ухом. Громче, четче, требовательней, и я опускаю голову, чтобы спрятать лицо под капюшоном.

«Раздевайся», – вторит мой воспаленный разум. И система в мозгу выдает стопроцентное совпадение.

Это точно он! Пришел за мной по следу. Вынюхал по оставленным меткам.

– Я тороплюсь, – нотки недовольства прорезают его бархатный голос, превращая в дикий рык.

Зверь наклоняется, подается ближе ко мне, свободной ладонью обхватывает за талию.

В следующий момент я прощаюсь с жизнью, когда он притягивает меня к себе, впечатывает спиной в стальной торс. Выдыхает тяжело, с грудным рычанием – и…

Распахивает передо мной дверь. Тянет ее с силой, которой у этого животного в переизбытке, а тем временем крепче прижимает меня к бугристым мышцам. То ли действительно чувствую их, то ли помню, что они там, под кожей куртки и под рубашкой.