— Дед научил, — я ожидаемо оказалась слабачкой и не нашла в себе силы отказаться. — Он лечил людей, вправлял кости и суставы, и меня учил понемногу. Правда, так как он я не умею, сил не хватает.

— Да, руки у тебя слабоваты, — Демьян взял в руки мою ладонь, и меня будто пронзило током. В этот раз он почувствовал, заглянул в лицо и спросил как прежний привычный Каренин: — Ты точно не хочешь остаться у меня, Заучка? Я тебе тоже массаж могу сделать, ты кайфанешь, вот увидишь.

— Ты обещал! — выдернула руку и встала.

— Все, молчу, молчу. Сядь, — он надавил на плечи, усаживая обратно.

Мы молча допили чай, а потом он заявился ко мне с цветами. И это стало крайней точкой.

Я слишком увязла во всем этом, слишком сама себе задурила голову, выдумав другого Демьяна, который способен влюбиться в заучку и дочку прислуги Ангелину.

Конечно, у любого человека есть альтер эго, но совсем не обязательно у говнюка оно будет белым и пушистым. Это мы проходили по психологии. И то, что мне кажется альтер эго Каренина, вполне может быть плодом моего воображения. Мечтой, которая ничего не имеет общего с реальностью.

А все потому что у меня нет нормального общения.

Я слишком увлеклась составлениями психологических портретов Вишневских и Каренина. Стоит вернуться в мир и начать общаться с нормальными людьми, я и думать забуду о Демьяне.

Разве что рубашку его верну...

Я уже нашла себе работу в кофейне, прошла онлайн-отбор и в понедельник иду на собеседование. В воскресенье меня сменит мама, и я даже не пожалею денег на такси, чтобы скорее вернуться в город.

С этими мыслями я начинаю утреннюю уборку в доме, не догадываясь, что никакое собеседование в понедельник мне не светит.

Глава 7

Демьян

Готовиться начинаю с ночи. Дрель с насадкой для тонкой обработки, термопистолет и клей-расплав я купил в строительном магазине, для чего специально съездил в город. Уверен, что в доме все это есть, но надо спрашивать Григория, где он хранит подобное барахло, а мне палиться нельзя.

Поэтому для Заучки все только новое.

Когда все в доме засыпают, приношу из гостиной японскую керамическую вазу, над которой особенно трясется Вишневский. Она стоит на отдельном пьедестале, на ней нарисована трахающаяся парочка.

Это гордость коллекции японской керамики эпохи Эдо, по крайней мере так утверждает документ, по которому она была куплена. Моим отцом.

Я знаю, что уебок собирается продать ее на ближайшем аукционе, он уже подал заявку. Поэтому я бы в любом случае ее разбил, но теперь за меня это сделает Ангелина.

И почему нельзя было ее нормально назвать? Теперь приходится язык ломать. А как влюбить девушку, если ее все время называть заучкой? Только если она дура, а моя Заучка не дура...

В общем, я запутался.