— Ребята, простите, дорогие, — распевным грудным голосом сказала она, — отдала Светику связку ключей, а главный — от комнаты — у меня остался! Ну, я вам икры привезла, бутеров, шампусика — сейчас поработаем и расслабимся!

К ней со слезами, как к мамке, бросилась корреспондентка:

— Снеееежкаааа! — рыдала она. — Меня тут все довели-иии!

— Светулечка, родная, я здесь, и все будет хорошо. — Красавица прижала к высокой груди девочкины тощие плечи.

— Это Снежана, знакомьтесь! — размазывая слезы, сказала Светка.

Издерганная, нервная съемочная группа вместе с актерами застыла в благостном молчании.

Саня же просто осел на крыльцо с дебиловатой блаженной улыбкой. Было в Снежане что-то глубоко терапевтическое, уютное, теплое, мудрое, неторопливое. Она вплыла в полузаброшенный дом, открыла злополучную комнату и отправилась на кухню. Светка прижалась к ее уху и прошептала:

— Снеж, дорогая, тут один мудак нам жизни не дает, обезвредь его как-нибудь. Вон тот шишок в прожженном костюме.

— Иди спокойно работай, все улажу.

Снежана подошла к Сане и бархатным голосом спросила:

— Могу я узнать, как вас зовут?

— Эххх, Сан Иваныч, — крякнул осветитель."

"— Александр Иванович, не могли бы вы мне помочь принести пакеты с продуктами из машины в дом? — Снежана будто разучивала музыкальную партию.

— Эххх, конечно, а чо ж нет! — просиял Саня.

Они направились к ослепительному «мерседесу», и Саня с кожаного сиденья достал пакеты с логотипом продуктового бутика.

— Давайте я возьму пару сумок, — сказала Снежана.

— Да чо ж, я сам не дотащу? — распушил хвост Саня.

— Вы такой сильный! — восхитилась красавица.

Саня поплыл. Что-то совершенно чудесное произошло в его организме — бездонная черная дыра будто бы заштопалась золотыми нитками снизу и начала наполняться тысячами пляшущих светлячков.

— А давайте я вас покормлю, пока все работают, — предложила Снежана, когда они зашли в кухню.

— Чо ж, как это? — оторопел Саня.

— Я делаю изумительные бутерброды из яиц и шпротов. И вас научу. Вы же небось с утра на работу бежите голодный?

— Голодный, чо ж, — потупился осветитель.

Она сняла свой белый пиджак, пахнув флердоранжевыми духами, и осталась в черном каркасном бюстье, которое сжимало ее грудь, как пышное безе с кремом — голодный грязный мальчуган. Неспешными движениями красивых пальчиков она расстелила на столе одноразовую скатерть и разложила на ней нарезанный ароматный батон, пачку сливочного масла, пакетик майонеза, вареные яйца и банку шпротов.