Они взяли в руки по горсти земли и один за другим стали бросать ее на уже закрытый люк. Гулкие удары почвы о металл напомнили мне последние толчки Илюшкиного сердца.

— Что это за хмырь седой? — спросил я Саню. — Откуда он взялся?

— Думаю, его биологический отец, тот, что бросил Эпоху в юности, — предположил осветитель.

— Бред, — обиделся я, совершенно не готовый делить брата с чужими людьми.

Могилу наспех зарыли, Ленка с сыновьями и худым дедом уехала домой. Бедная моя, красивая, постаревшая девочка, на которую мы с Илюхой бросили своих родителей. Как я благоговел перед ней, как жалел ее, как желал помочь, укрепить силы… Желал, но не мог… Сторож Серега струей воздуха из смешного агрегата сгонял в кучи сухие желтые листья, и под дробящий рев мотора они вскидывались и дрожали прожилками ладоней, словно махали вслед уходящей жизни.

К вечеру кладбище, как всегда, погрузилось в зыбкую дрему. Казалось, на сегодня все интересные события уже закончились. Я тоже распустил свою материю и уже готов был забыться, как вдруг возле нас с Саней и Настенькой началась непонятная возня. Кто-то плотный, неуклюжий пихал меня своими выступающими псевдолапами и бесконечно матерился. Я сделал уже привычное движение, перевел обитателей могильника в разряд видимого, отсеял ненужных и отскочил в сторону как ужаленный. Передо мной, в разрезанной футболке и джинсах с расстегнутым ремнем, с наспех зашитой патологоанатомом грудиной стоял Илюша.

— Б-блядь, где я? — Он озирался, пытаясь руками убрать невидимую штору.

— И-лю-ха! — захохотал я, будя вековую шоболу аж на дальних захоронениях. — Мой родной придурок! Красава моя!

Я принял человеческий облик и бросился на него, подминая под себя и пытаясь прочувствовать каждый его атом.

— Р-родька? Я тебя не вижу! Где ты, черт умерший?

— Зенки разуй! Расфокус, фокус, и я перед тобой.

Он долго стоял, настраивая неземное зрение, и наконец уставился на меня ясными голубыми глазами. За это время к нам стянулась половина кладбищенской фауны и, как в цирке, с восторгом наблюдала радостное шоу — встречу с родственниками.

— Р-родик!!! — захлебнулся от счастья Илюша, и мы обнялись с ним, как при жизни — крест-накрест, бешено хлопая друг друга по спинам."

"— Я в‐ведь не брат т-тебе, ты знаешь? До вас т-тут доходят з-земные новости?

— Доходят, — поежился я. — Но знаешь, ты выпил столько литров моей мочи вместе с маминым облепиховым сиропом, что по химическому составу мы с тобой просто идентичны.

Илюша оторопел, по-жабьи захватывая верхней губой вставной зуб. Детское выражение недоумения, вызывающее во мне при жизни чувство победы, сейчас растрогало до несуществующих слез.

— В с-смысле? Ты ссал в мой об-блепиховый морс?

— Ссал.