С трудом скрыв довольную улыбку, я забрала яблоко, вафлю и проворчала:

– Накажут вас за посещение инфекционной! Еще и сами заболеете!

Женька плюхнулась на соседнюю койку, завалилась на спину, укрылась одеялом и протянула довольно:

– Хорошо у тебя тут, тихо, спокойно!

Без капли сожаления я вернула вафлю Машке: сладкое не люблю, а вот девочки очень. Зато фрукты обожаю. Маша тут же честно поделилась вкусняшкой с Женькой. Они сразу сунули половинки в рот и быстро умяли. А вот я хрустела яблоком дольше, с наслаждением.

Пока я жевала, Маша забралась ко мне под одеяло и улеглась, не побрезговав заляпанной зеленкой простыней и моими болячками, а после весело заметила:

– Ну и пусть наказывают, вместе все равно веселее. Подумаешь, заболеем, зато втроем здесь поваляемся. И уроки делать не надо…"

"– Вик, ты прикинь, что я в туалете подслушала нечаянно?! Денис-то за Курской ухаживает, представляешь?! – заговорщически выдохнула Женька, слизнув с пальцев остатки шоколада.

– Знаешь, мне кажется, что ты специально в туалете поджидаешь, – не сдержалась я от подколки.

А ведь и правда, много чего важного, секретного и оттого интересного Женьке удавалось узнать случайно, в самых неожиданных местах и в дурацких ситуациях.

– Как сказала Вера Степановна, важно быть к месту и ко времени. Так вот это про Женьку! – усмехнулась Машка, подтвердив мои мысли.

Доев яблоко, я тоже легла. Рядом с подругами стало гораздо теплее и веселее, Маша уютно, спокойно сопела мне в ухо. Женька, лежавшая на соседней кровати лицом к нам, одобрительно улыбалась и кивала нам. Обе мои подружки никогда не обижались на меня за резкие слова и ворчание, всегда были рядом и защищали. Благодаря им, мои больничные обиды как ветром сдуло. Ведь у меня, Виктории Невской, есть Машка Васюнина и Женька Корзинкина – самые лучшие подруги на свете!

* * *В огромном напольном зеркале отражались две девушки, очень похожие, как две сестры. Первая показалась чуть старше, высокая и стройная. Ее приятно округлые, женственные формы подчеркивало длинное сиреневое платье в стиле ампир, с завышенной талией, с фиолетовым бархатным коротким корсетом, который выгодно приподнимал и в самом соблазнительном виде подавал пышную грудь. И наверное, чтобы эта самая грудь вдруг не вывалилась из корсажа, ее придержали массивным, на грани с китчем, аметистовым ожерельем. В комплект к нему на девушке красовались браслеты и роскошная диадема в забранных в сложную высокую прическу волосах редкого серо-серебристого цвета. Такие никогда с сединой не спутаешь.

Узкое лицо, высокие надменные скулы, смягченные пухлыми чувственными губами, прямой нос и яркие фиалковые глаза. Настоящая красотка! Только высокомерное выражение лица и холод в глазах этой дамы все портили.