Особняки были настолько большими, что в окнах не увидишь ни души.

Мы взбирались все выше по крутому склону, перед нами простерлось беззвездное небо, деревья постепенно редели, а дома располагались все дальше друг от друга. Между двумя владениями раскинулся настоящий сад, яблоки уже начали гнить, потому что никто их не собирал. Они выкатывались на дорогу, и под колесами автомобилей мякоть лопалась, темнела и чернела.

Мы выбились из сил и остановились на вершине одного из холмов. Лунный свет озарял сад справа от нас. Яблоки тускло мерцали на ветках и то и дело падали с глухим стуком, забродивший запах проник в легкие.

Где-то под дубами через дорогу пронзительно кричали невидимые древесные лягушки. Мы бросили велосипеды и уселись на деревянный забор вдоль дороги. Тревор закурил, затянулся с закрытыми глазами и протянул алую бусинку мне. Я тоже сделал затяжку, но закашлялся, слюна загустела от езды на велосипеде. От дыма стало тепло в груди, и я остановил взгляд на нескольких особняках в небольшой долине перед нами.

— Говорят, там живет Рэй Аллен, — сказал Тревор.

— Баскетболист?

— Играл за Коннектикутский университет.

Может, у него тут сразу две хаты.

— Вон та, наверное, его, — предположил я, указав сигаретой на единственный дом с темными окнами вдалеке. В ночи вырисовывался только белый контур стен и крыши, будто это не дом, а скелет доисторического существа. Может, Рэй Аллен в отъезде, подумал я, играет в НБА, так занят, что ему некогда сюда приезжать. Я передал сигарету Тревору.

— Если бы моим отцом был Рэй Аллен, — размечтался он, не сводя глаз с пустого дома, — я б тут жил, а ты бы приходил ко мне, когда захочешь.

— У тебя уже есть отец.

Тревор швырнул окурок на дорогу и отвернулся. Окурок упал, вспыхнул оранжевыми искрами и погас."

"— Забей на него, дружище. — Тревор ласково посмотрел на меня: — Он того не стоит.

— Чего не стоит?

— Не сердись на него, братан. О, смотри, что нашел! — Он достал из кармана куртки «Сникерс». — Он тут, наверное, с прошлого Хэллоуина лежит.

— Кто тебе сказал, что я сержусь?

— Он мужик со странностями, понимаешь? — Тревор покрутил «Сникерсом» у виска. — Бухло на него плохо влияет.

— Немудрено. — Кваканье лягушек зазвучало тише и дальше.

Между нами повисло неловкое молчание.

— Вот только не надо дуться, чувак. Это не по-братски. Короче… — Тревор тяжело вздохнул. Он откусил «Сникерс» и предложил мне половину.

В ответ я открыл рот. Он положил половину батончика размером с большой палец мне на язык, вытер губы внутренней стороной запястья и отвернулся.

— Поехали отсюда, — с полным ртом предложил я.

Тревор хотел было сказать еще что-то, его зубы в лунном свете выглядели как серые таблетки, но встал и, спотыкаясь, пошел к велосипеду.