Что ответил муж, я не услышала, мысленно перебирая свой словарный запас нецензурный слов, русских и латинских. «Должна» я блистать! А меня кто спросил?

Как ни странно, успокоиться удалось гораздо легче, чем утром. Но удивляться внезапно обретенному самообладанию было некогда. Едва я вошла на кухню, мне навстречу поднялась женщина лет сорока пяти и поклонилась. Невысокая, полная – какой обычно и представляется повариха, но вместо здорового румянца мне бросилась в глаза бледность. Даже губы у нее были белыми.

– Здравствуй, Руби, – сказала я."

"Обращаться на «ты» к незнакомому человеку старше себя было неловко, но сословное общество диктовало свои правила. Сегодня на рынке я по привычке обратилась к молочнице «вы» и обидела ее – женщина решила, будто я над ней издеваюсь. А потом еще Люция долго отчитывала, что незачем переносить в свет приютские привычки. С моим статусом… Как же я устала слышать о своем статусе.

– Чайник вскипел, миледи, – сказала кухарка. – Я заварила чай, когда услышала, что пришли гости.

– Спасибо. Будь добра, возьми в угловом шкафу креманки, в хол… «вечном ящике» мороженое и разложи.

Я начала расставлять на подносе все, что нужно. Чашки, чайник, десертные тарелочки, блюдо с хворостом. Нет, на один поднос не поместится.

– Поставь вот сюда и помоги мне донести. – Я достала второй поднос.

– Да, миледи. – Она подхватила его и креманки.

Я двинулась к гостиной и едва не выронила еду из рук, когда за спиной загрохотало.

Я обернулась. Кухарка опиралась о стену, хватая ртом воздух, у ее ног валялся поднос, шарики мороженого разляпались белыми пятнами.

– Тебе плохо? – встревожилась я, лихорадочно соображая, как освободить руки и помочь женщине сесть.

– Нет-нет, мне хорошо, – запротестовала она, кое-как отлепляясь от стены.

Да, я вижу, как хорошо, вон снова в сторону повело. И лоб блестит от пота.

– Я подвернула ногу и… простите, миледи, я такая неуклюжая. Слава богу, мороженое еще осталось, сейчас я положу и все приберу. За посуду вычтете из моего жалованья, как это обычно делают. Просто подвернула ногу, я совершенно здорова.

Это упорное «я совершенно здорова» звучало слишком уж настойчиво. Конечно, никто не станет держать в доме больную прислугу, да еще и слухи пойдут, и в другой дом не устроится.

– Хорошо, – согласилась я.

Когда гость уйдет, непременно расспрошу кухарку, что с ней. В конце концов, в доме целый придворный целитель есть. Хотя снизойдет ли он до кухарки? Я-то давно не врач, только теоретические знания и остались, да и те…

– Еще раз простите, миледи…

Поняв, что единственный способ прервать поток извинений – просто уйти, я так и поступила.