Я хихикнула – рассуждаю тут, на что способна или неспособна магия, знаток нашлась!

– Повернитесь миледи, я помогу вам раздеться, – скомандовала горничная.

– Но зачем? – заупрямилась я.—Занимайтесь спокойно своей работой…

Я осеклась, когда она бесцеремонно зашла мне за спину и начала расшнуровывать платье.

– Это дневное платье, а дело к вечеру, – сказала Энн, будто это все объясняло. – С вашего позволения, я все же займусь своей работой.

Действовала она куда ловчее Люции, и не прошло и минуты, как я оказалась лишь в сорочке и панталонах. Горничная обмакнула невесть откуда извлеченное полотенце в таз, протянула мне.

– Оботритесь, миледи. Я пока достану свежее белье и платье. Насколько важный гость ожидается?

– Его высочество наследный принц, – сказала я, искренне надеясь, что назвала его правильно.

В дореволюционной России за ошибку в титуле членов царской семьи можно было и в Сибирь загреметь.

– Большая честь служить в вашем доме, миледи, – сказала она. – Еще раз простите, что я…

– Перестань. – Я отвернулась, стянула сорочку, смущаясь неизвестно чего.

Надо же, я думала, что разучилась стесняться еще на первом курсе меда.

– Простите, миледи.

За спиной что-то зашуршало.

– Давайте я помогу вам надеть сорочку, миледи, – сказала Энн.

За сорочкой последовала нижняя юбка, еще одна – со множеством оборок. Нижний корсаж, заменявший корсет. Сатиновая юбка глубокого зеленого цвета, украшенная завязанными в банты лентами, и корсаж того же цвета.

– Сядьте, миледи, я уберу вам волосы, – велела горничная, отодвигая от зеркала банкетку.

– А успеем? – спросила я, усаживаясь.

Энн накинула мне на плечи полотенце.

– Простите, миледи, пеньюар я достану позже. – Она быстро и ловко извлекла шпильки, прочесала волосы редким гребнем, на удивление бережно. Не успела я опомниться, как волосы были уложены.

– Да ты просто волшебница! – восхитилась я, разглядывая в зеркало сложное переплетение прядей.

– У вас чудесные волосы, миледи, – сказала Энн. – На них даже самая простая прическа выглядит хорошо.

Кому простая, а кто в жизни такое на себе не соорудит. Всю жизнь я обходилась обычной косой или пучком на затылке.

– Все готово, миледи.

Она сняла с моих плеч полотенце. Я снова уставилась на себя в зеркало. Или все же не на себя? Никогда я не была такой красавицей. Ткань корсажа оказалась как раз такого оттенка, чтобы превратить бледную кожу в изысканно-белую и придать кошачий зеленоватый отблеск моим вообще-то серым глазам. Декольте – неглубокое, но все же заметное, и убранные наверх волосы подчеркивали стройную шею и линию плеч. Красотка в зеркале явно не умела сутулиться. И – я чуть приподняла голову – никого и ничего не боялась.

– Спасибо, Энн, – сказала я, вставая и расправляя юбки.