Соседка оглядела меня, как мне показалось, с сомнением.

– Хорошо, мы подождем, пока ты переоденешься и возьмешь деньги.

– У меня нет денег, но есть немного украшений, которые я хочу заложить. Вы ведь поможете мне найти ростовщика?

Люция снова помялась.

– Алисия, можно поговорить с тобой наедине?

– Конечно, заходите. – Что бы ни было на уме у соседки, я не узнаю этого, если не дам ей высказаться. Лучше знать, чем не знать. К тому же я могу сколько угодно сомневаться в ее намерениях, но у меня нет другого источника информации об этом мире. – И вы, Айгор, тоже заходите. Правда, у меня нечем вас угостить, но…

– Ничего страшного, – перебил он. – Мы не поесть пришли.

Я провела их в гостиную – по крайней мере, так я определила комнату с роялем.

– Не ожидала, что вы такая хозяйственная, дом просто преобразился, – заметила Люция. – Вашему мужу повезло.

Она бросила быстрый взгляд на сына, которого прямо-таки перекосило при этих словах. Меня, кажется, тоже перекосило, правда, по другой причине. Мужу, возможно, и повезло, а мне – не очень. Нет, конечно, незачем бога гневить, как говорила моя бабушка: окажись я в теле крестьянки, все было бы куда хуже. И все же быть до конца жизни привязанной к человеку, который мне, мягко скажем, не нравится, – так себе удовольствие. Да, Ксандер похож на Сашку, очень похож, и все же – не он. Намного жестче, опасней и… притягательней. И потому мне стоит держаться от него подальше, чтобы не уподобиться мотыльку, что сгорает в пламени свечи, потянувшись к свету.

– Не думаю, что так уж повезло, – чуть резче, чем следовало бы, сказала я. – Ни приданого, ни положения в обществе, ни манер. Не понимаю, зачем я вообще ему понадобилась.

Глаза Люции округлились, а Айгор пропел:

– Не наговаривайте на себя. Ваша красота и кроткий нрав – достоинства, рядом с которыми меркнут все остальные. К тому же ваше происхождение не хуже, чем у мужа.

Кроткий нрав? У меня? Я пожала плечами.

– Красота проходит, нрав портится, когда медовый месяц сменяется буднями, и что остается?

Айгор не нашелся с ответом, и я хмыкнула про себя. Сама-то я ответ знала – то, что видела в семье моих родителей. Не знаю, сохранилась ли между ними страсть, что, наверное, была когда-то, или давно перегорела, но остались взаимное уважение, поддержка и любовь."

"– Странные рассуждения для юной девушки, – задумчиво протянула Люция. – Обычно в вашем возрасте мечтают о неземной любви, а не о спокойном тепле семейного очага.

Я снова пожала плечами.

– Возможно. Мне незнакома страсть. – Знакома, еще как знакома, но я вовсе не намереваюсь исповедоваться. – Зато приют научил ценить уверенность в завтрашнем дне. Но все это абстрактное мудрствование.