Может, и никак: стали бы мы присматриваться друг к другу, если бы не череда недоразумений и связывающий нас брак?

– Тебя так волновала моя девственность?

Язык мой – враг мой. Зачем мне знать, что Ксандера интересует только нераспечатанный товар?

– Нет. Не она.

Ксандер отстранился, подобрав с пола свой сюртук, укрыл мои плечи. Взял со стола мой браслет и протянул мне на раскрытой ладони.

Я посмотрела ему в глаза – туман страсти уже исчез из них, и, хотя лицо оставалось спокойным, напряженное ожидание во взгляде было слишком заметно. Я молча взяла с широкой ладони металлический обруч, надела себе на запястье, и магия согрела меня – магия или улыбка мужа? Ксандер потянулся ко мне, приподняв пальцами мой подбородок, поцеловал так нежно и ласково, словно это и не он несколько минут назад с рыком сдирал с меня одежду.

Ксандер надел свой браслет, потянулся за рубахой.

– Подожди немного, я велю Энн сделать нам ванну, прихвачу твой пеньюар и вернусь.

Да, в том, чтобы держать прислугу, есть один большой минус: по дому в одном белье не походишь.

– Нам? – улыбнулась я.

– Я задолжал тебе… надо посчитать, сколько ночей. – Он убрал прядь волос с моего лба, погладил по щеке, и я поймала его ладонь, прижимаясь к ней. Хихикнула.

– В самом деле. Придется компенсировать, с процентами.

Я проводила его взглядом, запахнула покрепче сюртук – от вытяжки ощутимо сквозило, – ткнулась носом в поднятый ворот, вдыхая запах сандала и мускуса, запах моего мужа.

Муж! Я усмехнулась. Как быстро и странно я к нему привязалась. А теперь магия, укрывающая дом, будет считать его не просто членом семьи, но кровным родственником. Магия! Может, дело не во мне, а в браслете? Не просто же так Люция советовала мне не снимать его. Я опасливо коснулась серебристого ободка.

Нет, если бы брачные браслеты действительно связывали супругов эмоционально, мать Ксандера не оставила бы мужа. И Алисия вряд ли бы изображала обмороки, не справившись с собственными чувствами. Подождала бы, пока браслет подействует, да и все. Что бы ни стало причиной моей так стремительно появившейся симпатии к этому невозможному типу, это мои эмоции, а не наведенные магией.

«Невозможному». Я снова хихикнула, можно подумать, я такой уж подарочек. Тараканы у нас обоих в головах бодрые и откормленные, но, кажется, маршируют в лад. Посмотрим, что будет дальше.

Я поерзала – между ног саднило. Вот уж, в самом деле, сюрприз. Но тогда что значит письмо Алисии про «чудесную ночь»? Вряд ли тут додумались до интимной пластики, и даже если додумались, у приютской девочки явно не было ни возможностей, ни денег. Или она, наивный ребенок, просто писала, как есть – ведь провести ночь можно, просто глядя на звезды и слушая соловьев, а не так, как подсказывает мне испорченное воображение.