Воспользовавшись моментом, я стащила с него расстегнутый сюртук, занялась жилетом. Какой садист придумал эти пуговицы, целый десяток пуговиц?! А может, мне просто мешали дрожащие от нетерпения пальцы. Муж отвел мои руки, сам справившись с застежкой, сбросил жилет, оставшись в одной рубашке. Я потянула ее кверху – хотелось увидеть его без одежды, коснуться кожи не только в ворохе рубахи, но Ксандер снова перехватил мои руки, бесцеремонно развернул меня спиной. Ругнулся. Нет, все эти шнуровки, юбки и корсажи точно придумал какой-то извращенец, уверенный, что супруги любят друг друга только ночью под одеялом…"

"Корсаж вдруг разом ослаб, на столешницу рядом со мной упал нож, которым я измельчала сырье. В следующий миг его накрыл верх моего платья, следом легла рубашка Ксандера. Я развернулась к нему, прижалась, потерлась щекой, точно кошка, слушая, как бешено мчится его сердце. Он подхватил меня, усадив на стол, потянул вниз сорочку, и я повела плечами, помогая спустить ее до пояса, выгнулась, подставляясь под ласки, когда он прильнул к груди.

Желание пробегало нервной дрожью по коже, наливалось горячим теплом между ног, и я невольно попыталась стиснуть колени, чтобы хоть немного утишить его, но между коленями уже вклинился Ксандер, а его руки хозяйничали у меня под юбкой, пробравшись в прорезь панталон, и я всхлипнула, когда пальцы, едва коснувшись чувствительной точки, скользнули дальше и снова вернулись. Заерзала, пытаясь прижаться к нему, заполнить тянущую пустоту, которую мог заполнить только он, сама подалась ему навстречу, опираясь руками за спиной, – и вскрикнула, когда он толкнулся внутрь.

Муж замер, глаза изумленно распахнулись.

– Не останавливайся, – выдохнула я.

Он накрыл ладонями мою грудь, прильнул к губам и, только когда я застонала, не в силах больше сдерживаться, качнулся снова, еще и еще, пока боль не растворилась в удовольствии, пока меня не выгнуло сладким спазмом, срывая дыхание в крик.

Я обмякла, повиснув на плечах мужа, казалось, если бы он не обнимал меня, стекла бы на стол да и осталась там лежать, свернувшись калачиком.

Ксандер погладил меня по спине, коснулся губами волос.

– Прости. Я был уверен…

– Все хорошо, – шепнула я ему в ключицу. – Все было… лучше, чем хорошо.

Он тихонько хмыкнул. Прижал меня крепче, погладил по волосам, по спине.

– Лиска-Лиска… Умеешь же ты душу вымотать.

Теперь настала моя очередь невнятно хмыкать. Еще неизвестно, кто кому больше крови попил. Хотя кто его знает, как бы все сложилось, познакомься мы нормально, а не когда я была совершенно дезориентирована, а он – расстроен и зол.