Ждали, когда выйдет врач и скажет что-нибудь о здоровье Быкана.

Врач вышел. Стянул прозрачную пластиковую маску, полностью закрывавшую лицо, отключил подачу кислорода, посмотрел на бойцов «сто семнадцатой».

– Прощаться будете?

Вот так. Коротко и без соплей. Без обнадеживающих слов. Всего два слова. Приговор.

Клещ поднялся первым. Кивнул. Тяжело ступая, побрел к двери – так, словно шел навстречу палачу, к собственной виселице.

– Стойте! Туда нельзя без защиты! Это опасно для вас!

– К черту! – Клещ даже не подумал испугаться, защитить лицо кислородной маской, как это делал врач.

Белоснежка и Отец вошли следом.

…Быкана было трудно узнать. Теперь даже лицо у него распухло, глаза заплыли.

– Игорь… – позвал Клещ, и Сергей невольно обратил внимание на то, что сержант, оказывается, помнит имя своего бойца.

Быкан не открыл глаз, но шевельнулся – узнал командира «сто семнадцатой» по голосу.

– Клещ… – невнятно прохрипел он, – умираю я…

Сержант замялся, не ответил – еще только начал думать, как соврать, а Быкан уже остановил:

– Не надо, Клещ… Скажи… Выходит, все напрасно? Все наши погибли напрасно?"

"– Что ты! – возмутился командир «Метлы-117», взял умиравшего за горячую руку, аккуратно провел загрубевшими пальцами по распухшей плоти. – Что ты! Как же напрасно?! Мы только начали работу! Нас сменила «Метла-119». Мы оставили лагерь, защиту, собранную информацию, подготовили материалы для площадки геологов. На Илану придут люди! Много людей! Сначала геологи и наши, из отрядов тотальной зачистки! Потом придут другие! Рабочие! Инженеры! Они проложат хорошие асфальтовые дороги. Возведут настоящие дома. Будет город, красивый город, как здесь, на Ламуре! Там поселятся люди, Игорь! Придет время, они поблагодарят нас всех! Тебя! Меня! Каждого из «сто семнадцатой»! Они назовут улицы в городе нашими именами. Это традиция, Игорь! Так делают всегда. За то, что мы подарили людям новый мир…

– Гарик я… – прохрипел Быкан. – Мама так называла. Гарик Михалев…

– Я запомню, Гарик.

– Значит, не напрасно?

– Конечно, нет! Не напрасно! Ты спи! Спи… Скоро боль пройдет, все у тебя будет хорошо…

Но тот не унимался.

– Не напрасно. Все-таки мы надрали задницу этой планете… – Быкан хотел приподняться на ложе. Не вышло.

Только приоткрыл глаза – узкие щелочки. Долго смотрел на Сергея, все не мог узнать. Потом разобрался, кто перед ним.

– Белоснежка! Ты слышал, что сказал сержант Клещ? Ты классный парень, Белоснежка… Мы все… все… классные парни…

Он странно дернулся, а потом затих. Голова свесилась набок.

Отец шмыгнул носом. Не смог совладать с мышцами лица, отвернулся к стене.

– Что теперь? – глухо спросил Воронин, чужими, деревянными губами.

– Что теперь?! – передразнил Клещ.