– Все мы тут в той или иной степени влюблены в Алекса. Он милашка и дамский угодник. Впрочем, любая была бы счастлива, обрати он на нее внимание. Однако Гертруда – это иной случай. Она его фанатик, верный адепт, глаза, уши, а порой даже тень.

Я кивком поблагодарила сестру Коури и поспешила покинуть раздевалку. Определенно, от сестры Гертруды следует держаться подальше, и особенно тщательно в ее присутствии контролировать каждое сказанное слово.

- Рада была знакомству, - сказала уже в дверях.

- Взаимно, Алекса, - ответила мне Ви.

Вернувшись в комнату, я, наконец, разобрала свои вещи и освободила из магического плена многострадального рыба.

- Ну вот, - сказала ему я, - теперь это будет наш новый дом.

- С кем поведешься, от того и получишь, - загадочно изрек Гатто. Его и без того малосимпатичная морда скривилась и стала совсем неприятной.

- Ну, извини. Больше пока предложить нечего.

Нет, я не чувствовала себя виноватой, но все равно, где-то в глубине души беспокоилась. Все же окмалионы – существа редкие. Может быть, Гатто вообще остался последним, единственным экземпляром на планете.

- Вместо того, чтобы дерзить старшим, лучше бы покормила, - снова понеслись обвинения в мой адрес.

- Я сама голодна, но сейчас искать столовую ни за что не пойду. Могу предложить крошек.

Их я оставила специально, чтобы скормить рыбе.

- Лишения лишь укрепляют характер, - ответил рыб и повернулся ко мне хвостом.

Я пожала плечами, переоделась в чистую сорочку и, погасив светильник, легла спать. Что ни говори, а дорога меня действительно измотала.

- И не забудь брать меня с собой, невозможное дитя, - прозвучало в моей голове, едва я закрыла глаза."

"- Как ты себе это представляешь? Куда я тебя дену в операционной? Здравствуйте, это я и мой аквариум, так что ли? – я так возмутилась, что даже усталость отошла на второй план, и сон пропал.

- Несмышленый человечек, донеси меня до госпиталя и поставь в тайное место! – наставлял меня Гатто. – А уж я сам разберусь, где икру метать, а где впитывать всеми жабрами. Пропадешь без меня с такой догадливостью.

Хам.

- Я думала, что икру мечут самки, - сказала я. Просто, от досады, чтобы позлить несносную рыбу.

- О, кладезь мудрости! Да будет тебе известно, что окмалионы самодостаточны и не имеют пола, как примитивные организмы вроде вас, - язвительно сообщил мне Гатто.

- Так ты гермафродит? – у меня вырвалось. Случайно, клянусь!

- Я – венец творенья, бестолочь. И, раз не кормишь, дай хоть поспать, а то мешаешь мне тут своими глупыми разговорами.

И рыб замолчал, а я… я просто кипела и захлебывалась негодованием, но тишины не нарушала. Через несколько минут пришла к выводу, что на рыб обижаться грех, даже если они сами себя считают вершиной эволюционной пирамиды, и успокоилась, а затем и вовсе уснула.

Сны не снились.