Разобраться — значит уничтожить источник опасности. Сурово, но таких слов ждали, и они были мною произнесены. Правда, закончились они убедительным предупреждением, что за неё убью любого, а потом каждого следующего, кто будет этим недоволен, и не дай Бог, с ней что-либо произойдёт, пусть даже случайно! Кажется, старшему брату пришлось попотеть, а мне понервничать не один месяц, чтобы доказать необходимость оставить её в покое и, вообще — забыть о её существовании. Но за это, в виде компенсации, я должен был в ближайшее время совершить зарубежную поездку, направление которой мне сразу не сообщили, как, впрочем, и её цели. Но…

Откуда дул ветер при постановке этой задачи, я осознал позже, встретившись в Риме, ради жизни Андрея «Курганского», с «Осей», спросившим меня, улыбаясь, о здоровье моей возлюбленной."

"Первая поездка, оказавшаяся не единственной, была в Париж, город; к тому времени для меня уже знакомый, куда мы отправились вместе с Алексеем Кондратьевым, тем самым, который убил моего хорошего знакомого, Юру Лукьянчикова. К тому времени, правда, я ещё этого не знал, а если честно, то вряд ли что пред-принял бы, даже узнав — ведь, в сущности, Лёха передо мной ни в чём виноват не был, а Гриша уже за всё ответил. Первую неделю мы наслаждались, не получая никакого задания, шляясь по уже знакомым местам. В деньгах он был сильно ограничен, а поездки за границу нашего государства стесняли, и я с удовольствием помог ему в тяге к прекрасному, которая могла остаться так и не удовлетворенной, ограничившись лишь номером в гостинице и кафе напротив. Уехал он через неделю в но-ном костюме от Hugo BOSS в подарок, а также в туфлях, рубашке и паре галстуков, что необычайно поправило ею внешний вид, придав еще более презентабельную форму. Здесь от Алексея я узнал много нового (ведь я не виделся ни с кем уже более трёх лет), а, оказывается, что естественно, многое поменялось. Он боролся с наркозависимостью, усугублённой эпилепсией, был одинок и вся его жизнь состояла из общения с Олегом, его окружением из таких же парней, и ожидания, с дальнейшем выполнением, задач по устранению кого-нибудь где-нибудь. Как и «Мясной», он имел привычку, на всякий случай, дырявить голову тремя-пятью выстрелами, дабы не произошло оплошности, но они случались, ибо были промахи, осечки и выстрелы сначала по корпусу, что повышало шансы жертвы, которая срывалась с места сайгаком и за долю секунды уходила из зоны поражения. От него я узнал, что шурина, ещё при Грише, «отработал» «Мясной», а ещё подробнее мне рассказал о том нам Юра через несколько месяцев, в офисе «нашего» сервиса на Ленинском, причём представили ему этого человека, как убийцу одного из «наших», которого сами же закопали намедни.