Наконец-то линия монолога встала на нужное русло, и через тему смерти и причинности её, добрались до Григория. Вопрос, кто это сделал, был поставлен ребром и долго «обсасывался», до момента, пока вдруг не уткнулся в Пылёвых, но без моего участия. Затем речь пошла о «братстве», «взаимовыручке» и крепости отношений в «лианозовской» братве, звучавшей, как реклама памперсов — с нами сухо и безопасно! Во всём чувствовалась чужая рука и такие же слова, скорее всего «Женька» или «Артура». Оба — «конченные» «винтовые» наркоманы, уже давно и плотно «сидящие» на «героиновой системе».

Вся их кампания потихонечку плотненько подсаживалась на тот или иной «марафет», а те, кто отказывался, просто не приживались. Через некоторое время в этом кругу появлялись некоторые жёны. Как результат — сегодня из них в живых никого не осталось, «недобитки» ушли из жизни либо через передоз, либо по слабости здоровья.

Алексей «Банщик», бывший бармен из «Крылатских бань» на Гребном канале, бодибилдер-профессионал, занявший в своё время одно из первых мест на чемпионате Москвы, совсем не глупый парень, но, захваченный блатной романтикой, приукрашенной кокаиновой дымкой, быстро был приближен из-за своей брутальной фактурности и интеллектуальности к «Усатому» — скорее как щит или, точнее, буфер, а подаренный ему Мерседес-бенц, понятное дело, краденый, сделал его преданной без оглядки собакой.

У нас были очень хорошие отношения, и после встречи я пригласил его на завтра в поездку — так сказать, на пикник в поле, со ставшей уже привычной для меня тренировкой в стрельбе, а заодно и рыбалкой, но только вдвоём, чтобы проверить их доверие ко мне и попробовать выяснить, насколько глубоко он увяз в предстоящем противоборстве, а также, чтобы попытаться локализовать его от теперешней компании.

Когда-то именно я характеризовал его Грише, и поэтому чувствовал ответственность за его жизнь.

После окончания встречи, со всеми полагающимися проверками и пересадками, я был на докладе у Андрея. Он был немного удивлён моим беспокойством, и сказал, что всё уже решено по долям, и «лианозовских» всё устраивает, их куш — в несколько раз больше, чем они даже могли себе предположить, а их разговор о чьей-то вине — одурманенный бред, хотя руку на пульсе держать надо.

На том и порешили. Не такой была моя точка зрения — на мой взгляд, опасность была очевидна, а заинтересованность во мне, хоть и не высказанная до конца, была конкретна и, как я полагал, должна выразиться в просьбе устранения Пылёвых. И я не ошибся.