Отец вернулся к шести вечера – грохнул входной дверью так, что у Лёвы в комнате с потолка упал кусок штукатурки. Парень безошибочно угадал: папа «неудачно» поохотился. Неудачно – значит никого не убил.

Лёва внутренне съёжился, когда отец с размаху открыл дверь его комнаты, но виду не подал. Он читал, устроившись в кровати, и при появлении отца флегматично поднял глаза над книгой.

Тяжело дыша, тот спросил:

- А где эта?

«Эта», то есть, Пелагея.

- Гуляет.

- Заведи домой, нечего шляться по ночам.

Лёва покосился за окно, где вечернее солнце и не думало клониться к закату – не так давно прошёл период белых ночей, и настоящая темнота наступала после одиннадцати.

Он кивнул, а сам решил, что не пойдёт за сестрой. Нечего ей здесь делать, когда папаша в таком настроении.

В родительской спальне отец вызверился на мать.

- Ты здесь вообще когда последний раз убиралась? – орал он за стенкой.

Мамин голос звучал глухо, едва различимо:

- Вчера.

- Вчера? А это что? Вот здесь, под кроватью?!

Мама заговорила громче, даже будто бы возмутилась:

- Как я, по-твоему, на седьмом месяце должна мыть полы под…

Она недоговорила, Лёва услышал хлёсткий удар и мамин вскрик.

Он вздрогнул, сжимая книгу в руках, не замечая, как сминает страницы.

- Прекрати делать вид, что ты больная! – орал отец. – Это не болезнь! Это нормальное бабское дело – вынашивать детей! Чё ты из себя строишь?!

Глухой удар, мамин крик, опять удар, крик. Лёва пытался различить по звуку, куда он бьёт, и не понимал: удары по лицу обычно звонкие, а тут…

После третьего вскрика он не выдержал и побежал в спальню родителей. В детстве Лёва часто так делал: цеплялся за отцовские руки, умоляя прекратить, а тот откидывал его, как тряпичную куклу, и он летел в стену, больно ударяясь всем телом.

Но теперь он не маленький, пусть попробует откинуть!

Мама лежала на полу у подножия кровати, прикрывая руками живот, отец стоял над ней, сжимая кулаки, но бил не ими, а ногами. Он её пинал.

Лёва испугался, когда увидел его широкую грозную спину, его сильное тело, нависающее над матерью. Что он может сделать такому телу? Как смешно и глупо будет выглядеть, если он сейчас кинется на отца с кулаками – просто жалкое зрелище."

"Поэтому Лёва кинулся к маме, закрывая её собой, и, конечно, тут же получил ногой в живот.

Боль была такая, что Лёва охнул, подумав, что у него что-то лопнуло, что-то жизненно важное, но пока он соображал, что это могло быть (чёртовы картинки из учебника «Анатомии» не к месту завертелись перед глазами), отец поднял его за грудки, ударил по лицу и отбросил в сторону. Лёва, как и в детстве, ударился об стену: ничего не изменилось, он всё ещё трепыхался перед ним, как кукла.

У Лёвы не сразу получилось сфокусировать взгляд на происходящем в комнате.