Митька рвался вслед, ему тоже любопытно, но пришлось остаться при телеге внизу. Дьяк Филимон словно ждал меня в засаде, набросившись с приветствием еще с первого этажа:

— А и доброго здоровьичка, Никита Иванович! И вам, и бабуленьке Яге, и Митеньке вашему, и всей честной милиции! Давненько к нам не захаживали… Я и беспокоиться начал, уж не заболел ли, часом, наш сыскной воевода? Даже свечку хотел в храме поставить…

— За упокой?

— Во здравие! Зачем же так страшно шутишь, участковый… — широко разулыбался скандальный дьяк. Когда у него во все лицо такая похабная ухмылочка — жди беды! Не мое наблюдение — народная примета. — А я вот грамотку подготовил тебе, уж рассмотри по прибытии.

— Очередной донос? — В последнее время дьяк всерьез вообразил себя единственным борцом за справедливость и закладывал всех подряд.

— Донос и есть! А как же без доносу? Ты ведь, участковый, не взыщи, но не семи пядей во лбу! Глаз на затылке не имеешь, руки всего две, штат махонький и без еремеевской сотни вообще — тьфу! — не стоишь ничего. Где ж тебе за всеми злоумышленниками уследить?! Вот на то мы и предназначены — бдить да докладывать! Ты рожу-то не криви, загляни в грамотку, там много чего интересного понаписано…

— Побьют ведь вас как-нибудь, Филимон Митрофанович…

— А и побьют, дак за правду и живота не жалко! — патетично объявил дьяк, ожидая похвалы, но мы уже пришли. Стрелецкий караул пропустил меня в царские палаты, а гражданину Груздеву дали от ворот поворот. Доброхотный фискал-энтузиаст попытался что-то напутственно добавить вслед, но не решился. Сволочной человечишка, цены б ему не было в тридцать седьмом…

Горох ждал меня в маленькой комнатке за тронным залом. Обычно этот кабинет предназначался для его переменных пассий, но сейчас на низеньком узорчатом столике лежали… чертежи! Ей-богу, настоящие, добротные чертежи, не слишком соответствующие ГОСТу, но тем не менее вполне рабочие.

— Заходи, Никита Иванович. Рад видеть тебя живым-здоровым.

— И вам мое почтение, надежа-государь. Чем это вы тут развлекаетесь? Решили со скуки научно-техническую революцию устроить?

— Вот я те устрою! — шутливо буркнул Горох и ткнул пальцами в пересечение черных линий. — Ты ведь, участковый, у нас мужик образованный, вот глянь своим оперативным оком — дельная вещь али нет?

Я с некоторым снисхождением пустился перебирать желтоватые листы бумаги и… ахнул! Это были чертежи летательного аппарата! Наверное, удивление было так ясно написано на моем лице, что царь довольно расхохотался:

— Что, укузьмили сиза селезня за мягкое гузнышко?! Ты уж, Никита Иванович, совсем нас за людей темных держишь.