А посему позвольте мне сначала-то про все их злодейства правду высказать, а ужо как их в кандалах в пыточную сведут, тут мы и о покраже все поведаем…

— Давай! Так и надо! Говори, Паша, не бойся! Давно пора прищучить смутьянов неуважительных! — дружно отозвалась боярская дума.

— Цыц! — твердо ответствовал царь, и все заткнулись. — Про то, как тебя в милиции держали, мне слушать без интересу. Сам, своими глазами на рожу твою красную насмотрелся… Каковы в отделении перегибы, потом подробно обпишешь, а сейчас расскажи, как вы чертежи раздобыть сумели?

Псуров запнулся, подтолкнул дьяка, и тот продолжил:

— А вот вышли мы нонче, сиротинушки разобиженные, из ворот милицейских, Богом проклятых, на свободу с чистой совестью. Всё о твоих, растяпа, чертежах и думали… Куда ж ты их, башка непутевая, засунул? Ведь все ноги истоптали, ищучи… Вот Пашенька и говорит: а не пошел бы царь наш батюшка в…

— Нет! — Холоп Бодровых быстро запечатал рот правдолюбивому гражданину Груздеву. — Не так все было… Не извольте гневаться, надежа-государь, сию минуточку по порядку и обскажу. Как вышли, значит, мы, так и видим — из-за терема милицейского змий трехголовый ползет!

Бояре ахнули от ужаса… Горох страдальчески прикрыл глаза и сдвинул корону на нос.

— А на спине у него сам участковый сидит, злодей оборотистый, Никита Ивашов! Улыбается-я… Да тут нас увидел, мрачнее тучи стал и змия своего наутек разворачивает. Мы глянь-поглянь, а под мышкой-то у сыскного воеводы чертежики твои царские в рулончике обретаются! Тут и поняли мы, кто был вор неведомый… Кто в доверие к тебе без мыла втерся, кражу бесстыжую совершил да к врагам тайным за границу убечь собрался… Знамо дело, не стерпели мы, православные!

— Не стерпели! — воодушевленно взвыв, подпрыгнул дьяк. — И впредь терпеть не будем! А Никитку злостного — в батога! Утопить его, живьем сжечь, колесовать, обезглавить, в молоке сварить, конями разорвать, медведями заломать… Слышь ты, бадья в короне?!

— А уж тут мы за отечество и порадели! — перехватил инициативу активист Паша, ароматно дыша на всех алкогольными парами. — Филенька храбро вперед кинулся, аки сокол в чертежи царские вцепился да и отобрал! Но милиция своих на выручку позвала — бабку вот энту, колдовскую, да сотрудника своего, убийцу бессердечного.