— Верно, на груди ейной оно сокрыто было, на веревочке висело. Ты, поди, под одежкой-то у ней не лазил?

— Что ж я, извращенец, что ли?!

— Ты — милиционер! Следствие ведешь, — наставительно поправила бабка, — и на грудях преступницы убиенной не за ради баловства шаришь! Вот тебе моя вторая загадочка: почему Настасья колечко краденое, полюбовником даренное, не на пальце носила?

— Понятия не имею… — честно признался я. — Носила она его! Когда мы столкнулись с ней в трактире Поганова, это кольцо и привлекло мое внимание. Оно было у нее на безымянном пальце.

По-моему, левой руки…

— Большое оно ей, — объяснила Яга. — На какой палец ни надень, все одно свалится. В ту ночь Настасья кулака небось не разжимала, чтоб колечко не упустить. А зачем надевала-то, коли большое?

— Из уважения к Селивестру Петровичу, это все-таки его подарок…

— Плохо же ты девок разбойных знаешь, участковый… Не мужики ими правят, а они мужиками своими. И абы что в подарочек не примут. Колечко хоть и золотенькое, а ведь сделано проще простенького. Уж будь вещь хорошая, богатая да вот по размеру мала али велика, так в сундук ее спрячут, но носить… Носить нипочем не станут! Ради форсу разбойного и в лохмотьях походить можно, да только колечки, перстенечки, серьги с ожерельями как влитые сидеть должны, удальство подчеркивать!

— Тогда в чем же смысл?

— Да ить ты сам тока что сказал — внимание твое оно привлекало! Кольцо-то ради единого твоего внимания надето и было.

Стрельцы на него и не глянули б… Знали враги тайные, куда ты поедешь, на что посмотришь да кому поверишь. Извести тебя хотели, Никитушка…

— Но кто?

— Знамо кто, Кощей Бессмертный. А вот чьими ручками…

Я отвернулся носом к стене. Только один человек знал о нашем намерении посетить Кобылинский тракт. Только один человек мог подсунуть мне слезливую историю пропавшего маминого колечка. Отправить меня под бандитские ножи, заманить на несуществующую мельницу, спровоцировать на противоправные действия неосторожных граждан… Сердце перехватило щемящей болью.

— Вы думаете, она… наводчица?

— Поднимай выше, Никита Иванович, — сурово ответила Яга, вытаскивая из кармана платочек и вынимая из него рыжий волос.

 — Вот те и третья моя загадка: откуль у бедной Ксюши-дурочки к одежке рыжий волос пристал? Ить стрельцы в тот вечер чернявую девицу в сухаревском домике видели…

— Волос был подложен, чтобы пустить нас по ложному следу, лишний раз уверив в причастности рыжеволосой Настасьи.

— Точнехонько! Вот теперь вижу сыскного воеводу перед собой, а не теленка мокроносого.