Только… родственникам ничего не рассказывала. Не могу, страшно…

— Понимаю, — сочувственно улыбнулся я, — конечно, это шоковое состояние, но вас ведь никто не обвиняет. Я сам и еще двое свидетелей готовы подтвердить, что это была самооборона. Когда вернутся ваши опекуны?"

"— Денька через три.

— Отлично, набирайтесь храбрости и постарайтесь им все честно рассказать, а докладную царю Гороху я уже отправил.

— Добрый вы и заботливый… — Глаза Олёны смотрели на меня так нежно, что я ощущал себя едва ли не полубогом.

— Кхм… — многозначительно прорезался за моей спиной еремеевский бас.

 — Так что, сыскной воевода, двор осматривать будем или нет?

— Да, разумеется, естественно, конечно, сию же минуту! Вы не против?

— Нет, — ответила она. — В дом тоже зайдете?

— В следующий раз, если пригласите. На сегодня, по плану, только двор. Мы ненадолго…

…Двор владельца кожевенной лавки не многим отличался от остальных дворов местных жителей. Большой сарай, видимо для хранения товара, был заперт на три замка. Но в принципе нам там и смотреть-то нечего, не за тем пришли. Чаны для замачивания кож стояли на том же месте, вот их мы осмотрели особо тщательно.

Потом еще была целая гора стружек и опилок, маленькая конюшня на одно место, без лошади; старая телега, открытая мастерская, ну, еще что-то там по мелочи. Но даже при самом старательном осмотре ничего похожего на шапку-невидимку мы не обнаружили. По словам Олёны, она также не видела что-либо подобное:

— Когда меня сзади ухватил кто-то да железом острым в бок уперся, я испугалась сначала. Потом споткнулась и упала, а тот, кто меня держал, так через ногу мою и рухнул. Гляжу, Настька! Глаза злые, в руках ножик.

Я — бежать, она за мной. У чана догнала, тут и вы подоспели… Никакой шапки на ней не видала. Вот разве… ежели дядюшка, с утра отъезжаючи, ее нашел да с собой забрал? Он у нас домовитый, все, что на дороге лежит, — все себе тащит.

— Увы, вполне может быть… — вынужденно признали мы. Это мало радовало, но тем не менее давало хоть какую-то робкую надежду все-таки вернуть шапку-невидимку. А здесь ловить больше было нечего."

"…В отделение возвращались несолоно хлебавши. Баба Яга заканчивала инструктаж последней группы.

Кроме тех молодцов, что были с нами на обыске постоялого двора Селивестра Поганова, тело покойницы опознали еще шестеро стрельцов. Их мнения о месте жительства Настасьи сильно разнились, но все единогласно утверждали, что неоднократно видели ее в районе базара и Колокольной площади. Отпустив Фому, я принял Митькин доклад. Горох благодарит нас за службу, будет счастлив принять участие в аресте Кощея и, как руководитель всей операции, предлагает свой собственный план задержания преступника.